Развод. И снова любовь - Элли Лартер
Сажусь в кресло, закрываю лицо ладонями и с трудом сдерживаю слезы.
Потому что, несмотря на разговор с дочерьми, понятия не имею, как дальше вести себя с сыном, что и как ему рассказывать...
Слишком уж деликатная ситуация.
Артур любит отца — и я не хочу рушить их отношения, не хочу развивать в собственном сыне детскую психологическую травму... потому что я и сама педагог, я и сама работаю с детьми и прекрасно знаю, как такие вещи могут навредить в будущем...
Миша тоже любит Артура — и никогда не бросит его, мне не нужно об этом волноваться.
Но что, если Миша попытается настроить Артура против меня?!
Что, если Артур примет отцовскую сторону?!
Что, если муж попытается забрать у меня сына?!
Я боюсь этого, потому что знаю: он может.
В нем достаточно жестокости и эгоизма, а еще у него достаточно денег и связей. Конечно, суды редко отдают детей отцам, особенно отцам-изменникам, но... все возможно.
Боюсь, что за сына действительно придется сражаться.
И это страшно.
Через два часа, уложив Артура спать, Миша возвращается.
— Ну что, подумала?! — спрашивает он у меня.
— О чем я должна была подумать?!
— О нашем будущем.
— У нас нет будущего.
— Окей... Тогда, возможно, ты подумала, что сказать сыну, чтобы он не слишком расстраивался, когда узнает, что ему придется жить без мамы?!
— Знаешь, что?! — спрашиваю я, стараясь быть максимально равнодушной.
— И что же, дорогая?!
— Впредь я хочу разговаривать с тобой только через наших адвокатов.
— А у тебя есть адвокат?! — фыркает муж.
— Теперь да, — снова вру я.
Вообще-то, эти два часа я действительно потратила на поиск адвоката.
И даже, кажется, нашла подходящий вариант: самый лучший по соотношению компетенций, отзывов и цены.
Я даже написала ей.
Теперь, надеюсь, Ирина Петровна согласится представлять мои интересы в суде.
И не даст мне потерять сына.
26 глава
На следующий день после рабочего дня я встречаюсь с Ириной Петровной.
Потому что найти адвоката в интернете, почитать отзывы бывших клиентов о сотрудничестве с ней — это, конечно, хорошо, важно, полезно, но никогда не знаешь, понравится ли тебе человек при личной встрече...
По-разному бывает... по себе знаю.
Например, по работе мне приходится постоянно общаться с родителями моих подопечных — и если честно, порой они гораздо тяжелее собственных детей с расстройством аутического спектра.
Не всегда удается найти общий язык при личной встрече — даже если предварительно, при общении в мессенджере, все было хорошо.
Иногда я даже отказываю в работе, потому что прекрасно знаю: от того, как сложатся отношения с родителем, ответственным за ребенка, от того, как он будет доверять тебе и твоему опыту, знаниям, от того, как точно будет следовать всем твоим рекомендациям во внеурочное, так сказать, время, будет зависеть по меньшей мере семьдесят процентов результата.
Потому что результат ребенка — это всегда, в первую очередь, итог работы его родителей... того, сколько времени он уделяет своему чаду, как занимается, как воспитывает, как любит... потому что детей с расстройством аутического спектра нужно любить правильно, как бы странно это ни звучало.
Ну и — как бы я ни старалась, за два, три, четыре, даже пять часов в неделю я не смогу добиться результата, для достижения которого необходимы недели, месяцы, порой годы ежедневной работы — тяжелой, упорной, порой с безумными откатами, истериками, паническими атаками...
К счастью, с Ириной Петровной мы сразу находим общий язык.
Она оказывается не только профессионалом своего дела — что видно по ее решительному взгляду, уверенному голосу, по тому, как она отвечает на мои вопросы и задает свои, по тому, как представляет наше дело, — но и очень приятной, чуткой женщиной.
Она сама несколько лет назад пережила развод из-за измен мужа — так что прекрасно понимает, через что я прохожу прямо сейчас, как мне сложно, в том числе эмоционально.
И да, для меня это очень важно: женская поддержка, женская солидарность.
Конечно, у меня есть моя Варя — тоже с опытом развода, — у меня есть дочери и моя мама, которая, я уверена, тоже будет на моей стороне, но...
В суде рядом со мной сидеть будет именно Ирина Петровна.
Так что здорово, что она тоже меня понимает.
— Вам нечего бояться, муж не сможет отнять у вас сына, — говорит она твердо, и это меня вдохновляет... я понимаю, что сделала правильный выбор. — Все его угрозы — ерунда.
— Спасибо.
— Но есть две вещи, которых вам действительно следует бояться, — добавляет она.
— Какие?! — сразу пугаюсь я.
— Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете, но я все же скажу... Первое: ваш муж может попытаться настроить сына против вас. Вы уже рассказали Артуру о вашем разводе?
— Нет, — признаюсь я.
— Надо. И желательно совместно с Михаилом Альбертовичем. Ребенок должен знать, что это никак не связано с ним, что он не виноват в разводе родителей, что его по-прежнему одинаково сильно любят и мама, и папа.
— Да, знаю, но... Михаил против. Он не хочет ни о чем говорить сыну. Он вообще считает, что я к нему еще на коленях приползу и буду вымаливать прощение...
— Какой ужас, — Ирина Петровна морщится. — Александра Евгеньевна, пожалуйста, возьмите за правило включать диктофон, а еще лучше — видеокамеру каждый раз, когда ваш пока что муж оказывается рядом. Чтобы ни одна его угроза, ни одно его оскорбление, ни одно его обещание не прошли мимо меня и мимо суда. Чтобы он отвечал за свои слова и действия.
— Спасибо за совет, — киваю.
Пожалуй, это разумно. Так и буду делать.
— И если он не хочет разговаривать по доброй воле, предварительно обсудив с вами это, поступите с ним так же, как он с вами, — нечестно. Просто выберите момент, когда вы, ваш муж и ваш сын будете вместе в одном помещении, желательно, чтобы он не мог встать и уйти, и начните этот разговор сами. Михаил Альбертович будет вынужден присоединиться, если не хочет оказаться нелюбимым, непонятым родителем.
— Хитро, — хмыкаю я.
— Да, но действенно. У него не будет выбора.
— Я попробую, — киваю.
— Непременно.
— А что второе?! Чего еще мне следует бояться?!
— Того, что ваш муж тратит неприлично много денег на свою вторую семью. Как я понимаю, там тоже ребенок, тоже быт... И у вас нет доступа к финансам мужа?!
— Нет.
— Тогда я подключу своего человека.
