А он был женат - Саша Киндер
В первые годы после свадьбы с Анджелкой я терпел его это обращение «сын». Считал ли он меня таковым, или же хотел воплотить отеческую мечту о наследнике, однако вскоре называть меня так он перестал. И начал орать, когда я косячил, а это происходило часто. Терпел он меня, вероятно, из-за собственной дочери, которая считала наш брак образцовым. Я же не ревную её, не цепляюсь, сплю в другой комнате, пропадаю непонятно где, пью и шляюсь. Где ещё такого принца найти?
— Понимаю, — повторил Кривун, — но пойми, что я хочу как лучше. Ты и сам мне говорил тогда, что повзрослел, понял, что жизнь на веселье не строится, и что нужно думать головой, прежде чем принимать решения. Это только первый этап взросления, Яр. Дальше будет осознание, что ценности бывают разные, а значит выбирать нужно тщательно. Ты делаешь правильные выборы, пойми. Моя дочь сделала такой же с тобой — я едва ли жалел о том, что вы женились, и я принял тебя в семью. Ты умный и хороший парень. Любитель делать назло, но мы оба знаем, что мораль в тебе работает верно — твое «зло» мучается из-за одного застреленного наркомана, не желающего отдавать нам долг. Это похвально, одно убийство за двенадцать лет и такие угрызения совести! Ты… ты не сволочь, Ярослав. И поэтому я отдал тебе свою дочь, поэтому доверяю, и поэтому ты часть семьи. Ты наш, Яр. Моя порода, пусть и не кровно. Ты и есть мой наследник.
Вот-вот. О чём я и подумал до этого. Любят мужики за пятьдесят нести этот бред про наследников, про кровь, про то, что после них останется. Видимо, начинают чувствовать близость земли. Может и я в этом возрасте тоже с ума сходить буду и детей захочу. Будь у меня капиталы, как у него сейчас, я бы завещал их всем шлюхам мира! Вот каждой бы и… и Ириным титям, пусть они к теме проституции мало относятся.
— Ничего не скажешь? — скрестил руки на груди Кривун.
Хорошо, что он мои мысли читать не умеет.
— Может-таки машину взять с собой, м? — озвучил мысль, — Анджелка шубы, а я автомобиль. Организуем личный самолёт с барахлом?
— Паразит! — рявкнул начальник, — ты назло это делаешь, скажи мне, а? Я с тобой по-хорошему, а ты…
Я кивнул. Сам же говорил, что да, назло. А тут сомневается начал. Думал, что я спорить буду и оправдываться, мол «я такой хороший». Не-а. Я та ещё псина. Кто с этим не согласен, тот идиот.
— Никогда с тобой по нормальному не выходит! — рычал Кривун, — к тебе по-человечески, а ты нос воротишь и стоишь, лыбишься! Да что ты за человек такой?! Я уж было понадеялся, что ты правду тогда говорил, что повзрослел!
«Взрослость», про которую он вспоминает, нужна была в определённой ситуации. Сейчас она мне ни к чему. Я всё ещё замешан в этом дерьме, какая тут адекватность, если за меня всё решили, и играют теперь как куклой? Управлять собой и думать головой нужно только тогда, когда никто за тебя это не сделает. И когда у этого есть смысл. А у меня не так, вот и… сигарета была докурена, а пустая бутылка отправлена несильным размахом на капот истерзанной красной машины.
Не разбилась.
Глава 5 — Прошлое
За пять месяцев и неделю до расставания — Ира
Ярик припозднился со вторым свиданием на полторы недели, и я подумывала, что всё скатится в общение по телефону и в переписках и затухнет. Что поделать, если мужчины к тридцати годам становятся ленивыми и к прогулкам на свежем воздухе не особо приспособленными. Вот и этот мужчина испуганно поджимал хвост, оправдываясь то работой, то плохим самочувствием, то ленью, не особо скрывая свою бессовестность. В итоге я послала его к чёрту. Надеюсь, он понял, что терпеть его закидоны я не намерена. Прилетел этим же вечером, встал под окном и стал названивать, пока я собиралась.
Он оказался «при смерти» второй раз за неделю, потому я спускалась по ступеням, подло хихикая и стремясь побыстрее разоблачить этого болезного. Но всё оказалось куда прозаичнее:
— Привет, — Ярик прогнусавил в платок, держа тот на носу, — в аптеку заедем, голова раскалывается.
Кровавые пятна на платке стянули с моего лица ухмылку. Я реально заставила его пойти на свидание, в то время как ему было по-настоящему плохо?!
— У меня есть дома таблетки, — сразу напряглась, — что именно… давление?
Что ещё это может быть? Кто-то ударил его по голове? Не похоже на то.
— Чёртова неделя магнитных бурь, — выругался мужчина, — только встаю, как начинается это проклятье. Так что извиняйся, и на… держи теперь этот платок, всё равно кровь почти остановилась.
Он позволил мне протянуть руку и зажать ткань на его носу. Конструкция доверия не вызывала, но я и правда была виновата:
— Прости, я искренне верила, что ты от меня отнекиваешься, — пробормотала с мыслью, что я-то его на прогулку не звала, он сам в попытке доказать мне, что не козёл, выдвинулся в путь.
Вот и…
— Это всё старость, — продолжил хихикать Ярик, выезжая с парковки, — доживёшь до моих лет, узнаешь, что такое мигрень, похмелье, вспышки на солнце и…
— И склероз с простатитом, — убрала платок от лица мужчины и положила на бардачок меж нашими сидениями, — вроде прошло, не капает больше?
Ярик искренне пытался сдержаться и не хохмить. Ему не удалось:
— Подтекает, Ир. Что нос, что простатит.
Я кивнула, разглядывая улицу, по которой мы ехали. Сегодня ведь очередь мужчины на свидание, поэтому мне было интересно знать, что он впопыхах придумал ради меня.
— Надо было молодого выбирать, говорила мне мама, — начала догадываться я, — в ресторан едем?
Вспоминать, что я даже платье не надела, было не особо приятно. Да и вообще… серьёзно, ресторан? Один из самых дорогих в городе, правильно, Ярик же любитель выпендриться.
— Угу, и я тебе букет купил, — указал себе за спину.
Там нашлись завернутые в бумагу цветы. Вроде как розы или что-то подобное. В общем, самый классический вариант моего разочарования. Буквально банальная гадость, убивающая все отношение на корню. Сколько нужно повторять мужчинам, что я не люблю срезанные цветы? Да и вообще — подоконники у меня всегда были пустые.
— Шоколадные, крашеные так достоверно, что я сперва засомневался, не засунешь ли ты мне эти розочки куда-нибудь глубоко, прежде чем
