Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

С трудом держу себя в руках. Так хочется взять сковородку, стоящую на плите, и приложить к его бестолковой голове.

— Разве не понимаешь, что она рассказала Вике правду только для того, чтобы насолить мне? Если ей так сильно захотелось отговорить Вику от аборта, то почему она не привела в пример сотни тысяч случаев, когда женщина не может забеременеть после аборта? Почему сказала ей именно про меня? При этом прекрасно понимая, что тем самым она выдаст нашу семейную тайну. Понимала! — снова взрываюсь. — Все прекрасно понимала, и специально сделала это, плевав на то, что будет чувствовать Вика. Твоя дрянь ответит за это. Я ее засужу, слышишь? — грожу пальцем. — Затаскаю по судам! Волком завоет! Сто раз пожалеет о том, что сделала.

— Оль, тебе нужно остыть и как следует обо всем подумать, — примирительным тоном произносит он. — Ты же понимаешь, что она хотела как лучше.

— Если бы хотела как лучше, то в первую очередь позвонила бы мне или тебе, и сообщила о том, что Вика находится в клинике, и что есть предположение, что она беременна. Но она пошла другим путем. Знаешь почему? Да потому что у нее появился шанс нагадить мне!

— С чего ты это взяла? — всплескивает руками. — Мы оба родители Вики, значит, и мне она тоже хотела нагадить?

Зачем же? — усмехаюсь я. — Она знала, что напоёт тебе в уши песенку о том, как хотела помочь запутавшейся девочке. Она прекрасно знает, что тобой можно вертеть как угодно, и что ты в итоге все равно простишь ее. Эта гадина использовала Вику для того чтобы свести со мной счеты. Она меня шантажировала! — заявляю я. — Подошла ко мне в школе и сказала, что если я не верну тебе все твое имущество, то она расскажет Вике о том, что она приемная.

— Чушь какая! — возмущенно фыркает.

— А еще твоей Кирочке не понравилось, что Вика язвила ей на уроке, и она тонко намекнула мне, чтобы Вика закрыла своей рот, все так же шантажируя меня семейной тайной. Я бы показала тебе сообщение, которая она мне прислала, но она сразу удалила его как улику. Хочешь верь, хочешь не верь, мне все равно. Достану распечатку сообщений с ее угрозами, и прикреплю к заявлению в суд. Я собиралась сделать это после того, как расскажу Вике о ее рождении, но раз твоя стерва меня опередила, вытянув свой поганый язык, то я завтра с утра поеду на встречу с адвокатом. Она сядет как миленькая за разглашение нашей семейной тайны.

Сергей задумчиво смотрит на меня, затем достает из кармана вибрирующий телефон и скидывает звонок.

— Она звонит? — киваю на его мобильник.

— Да.

— Что же ты не ответил? — скрещиваю на груди руки. — Спросил бы у нее, правду я говорю или нет. Хотя это лишнее, — выхожу в коридор и надеваю кроссовки. — Поехали к ней!

— К Кире? — вопросительно смотрит на меня Сергей. — Зачем?

— Мне нужно забрать Вику. Заодно проведем очную ставку. Пусть при тебе расскажет о том, как меня шантажировала.

Он снова достает из кармана пиджака телефон, смотрит на экран и резко меняется в лице.

— Кира написала, что Вика пятнадцать минут назад вызвала такси и куда-то уехала.

— Звони Вике! — только успеваю сказать я, как за моей спиной открывается входная дверь.

Вика — бледная, стоит на пороге, молча смотрит на меня стеклянными глазами, а я — на нее.

— Я хотела собрать вещи без твоего присутствия. Думала, что тебя нет дома, — тихо произносит она, и переводит взгляд на Сергея. — Пап, снимешь мне квартиру?

Глава 18. Прости за то, что стала тебе матерью

Ольга

— Я тебя никуда не отпущу! — бегу за Викой в комнату. — Какая еще съемная квартира? Что ты такое говоришь?

Дочь захлопывает дверь прямо перед моим лицом и запирает ее.

— Вика! — настойчиво стучусь. — Открой, пожалуйста. Давай обо всем спокойно поговорим.

— Раньше нужно было разговаривать! — выкрикивает она. — Уйди, пожалуйста. Дай мне спокойно собрать вещи.

— Понимаю, что для тебя это шок, — пытаюсь говорить как можно мягче. — Я собиралась сегодня рассказать тебе об этом в спокойной обстановке, на озере. Я хотела все тебе объяснить, но меня опередили. Вик, послушай…

Она резко распахивает дверь и смотрит на меня глазами, полными ненависти.

— Собиралась сегодня мне об этом рассказать? Серьезно? Да если бы не Кира, то ты бы никогда в жизни не рассказала мне правду. Собиралась она, ага, — усмехается, отойдя к шкафу. — Так я тебе и поверила.

— Хорошо, — сдержанно изрекаю я, — ты узнала правду. Теперь скажи, почему ты до такой степени обозлилась на меня? Ты же взрослая девушка, и прекрасно понимаешь, что детям-сиротам гораздо лучше живется в семье, чем в детском доме. Или нужно было оставить тебя там?

— Оль! — одергивает меня Сергей.

— Что, Оль?! — резко разворачиваюсь к нему с выпученными глазами. Я уже на пределе. Сейчас взорвусь. — Объясните мне кто-нибудь, что я сделала не так? Что за преступление я совершила, из-за которого ребенок решает уйти из дома?

В полном отчаянии смотрю на них по очереди и поджимаю дрожащие губы.

— Удочерила девочку, которую бросили родители, любила ее как родную, заботилась, оберегала всю жизнь, отдала ей всю себя. ЭТИМ Я ПРОВИНИЛАСЬ?

Понимаю, что я на грани, делаю несколько глубоких вдохов, медленно вытягиваю руки вдоль тела, разжимаю кулаки и изо всех сил напрягаю пальцы — до боли, чтобы направить в них всю свою злость.

— Вик, я знаю, что на тебя сейчас очень много всего навалилось, — спокойнее продолжаю я.

Она, не обращая на меня внимания, продолжает кидать вещи в чемодан.

— Давай спокойно обсудим все наболевшие темы. Ты же знаешь, что я никогда не давала тебе плохих советов, и…

— Хватит! Не хочу ничего слушать.

Нервными движениями достает из шкафа школьные блузки, как попало сворачивает их и кидает в чемодан.

Я, конечно, сильная женщина, но не железная, извините.

После измены мужа и так нервы на пределе, а теперь еще и дочь записала меня во враги.

Подхожу к чемодану, отодвигаю его в сторону, и выпрямляюсь перед Викой.

— Я никуда тебя не отпущу в таком состоянии. Можешь закрыться в комнате, можешь не разговаривать со мной, можешь объявить голодовку, но все равно останешься дома. Поговорим обо всем, когда ты сама этого захочешь. А сейчас, пожалуйста, — прерывисто выдыхаю я, — просто останься дома.

Чувствую, как глаза жгут слезы, голос начинает дрожать.

Я давно не была в таком состоянии. Всю жизнь стоически выдерживаю