Верный наследник - Мишель Хёрд
Я видела Фореста любым, кроме такого — мужчины, который любит женщину. Он всегда был уверен в себе, но от его страстных поцелуев и полных желания прикосновений у меня перехватывает дыхание. Кажется, будто я парю где-то вне своего тела.
Я чувствую, как наша прежняя дружба ускользает — она не выживет после того, как мы переспим. Но в то же время я чувствую надежность нашей новой любви — более сильной, связывающей нас так, что ничто не сможет нас разлучить.
Пока язык Фореста ласкает мой, а его пальцы расстегивают мои джинсы, меня накрывает собственническое чувство: я хочу, чтобы Форест был моим и только моим. Больше не хочу ни с кем его делить.
Он мягко теснит меня к кровати. Когда я ложусь, он стягивает с меня джинсы. Я наблюдаю, как Форест избавляется от своих брюк и обуви. Мои глаза скользят по каждому мускулу, по каждому участку его кожи, прежде чем он нависает надо мной.
Нервное напряжение возвращается, скручивая живот, но я не позволяю страху остановить меня. Я кладу руки на его предплечья и выгибаюсь, чтобы он мог расстегнуть мой бюстгальтер. Когда он снимает его и смотрит на мою грудь, я задерживаю дыхание. У меня маленький размер, и я всегда комплексовала по этому поводу. Особенно после слов Элая — он сказал, что мне нужны импланты, потому что у него такое чувство, будто он лапает пацана.
Форест наклоняется, и его губы касаются моего соска. По коже бегут мурашки, а когда он втягивает его в жар своего рта, я ахаю от пронзительного наслаждения, прошивающего каждую клеточку тела. Внизу живота все резко сжимается, и у меня вырывается тихий вскрик.
Форест поднимает голову и, глядя на меня сверху вниз, произносит: — Ты — шедевр.
Эти слова исцеляют мою растоптанную самооценку.
Я кладу ладони ему на грудь, чувствуя тепло его кожи, и веду ими вниз к прессу. Дойдя до боксеров, я ловлю его взгляд и начинаю стягивать их. Форест помогает мне, а затем снимает с меня белье. Когда мы оба оказываемся обнаженными, мы на миг замираем, разглядывая друг друга.
Я невольно вскидываю бровь, оценивая его достоинство. Не знаю, радоваться мне или пугаться его размеров.
— Ты все еще согласна? — внезапно спрашивает он.
Я встречаюсь с ним взглядом и киваю: — Да.
Форест ложится рядом, положив руку мне на бок. Я приподнимаюсь и целую его, запуская пальцы в его волосы.
Форест перехватывает инициативу. Он накрывает меня своим телом, прикусывает мою нижнюю губу и глубоко целует. Это ощущается агрессивно, будто он пытается доминировать, и я буквально таю под ним от желания.
Его рука скользит вниз, и когда он касается меня между ног, я ахаю. Его палец ласкает мой клитор, и мое тело отзывается дрожью.
Форест спускается поцелуями ниже. Я не была готова к тем ощущениям, когда он разводит мои ноги и касается меня языком. Это настолько ошеломляюще, что я невольно выгибаюсь, и у меня вырывается безмолвный крик. Я вцепляюсь в покрывало, а когда его зубы слегка задевают меня, мои бедра начинают дрожать.
Боже, я никогда не чувствовала ничего подобного.
Форест чередует ласки языком и пальцами. Через несколько минут я превращаюсь в дрожащее месиво, мертвой хваткой вцепившееся в простыни.
— Боже! — кричу я, когда напряжение становится невыносимым. — Форест! — Я зажмуриваюсь, кажется, мои ногти сейчас порвут ткань. Все тело натянуто как струна. — Я не могу... это слишком!
Форест вводит палец внутрь, и когда он слегка сгибает его, мой мир взрывается. Это происходит внезапно и невероятно интенсивно. Тело бьется в конвульсиях от наслаждения, какого я никогда не знала. Мышцы живота сжимаются почти до боли. Все, что я могу — это хватать ртом воздух, пока волна оргазма захлестывает меня.
Когда я начинаю приходить в себя, я закрываю лицо дрожащими руками, чтобы подавить всхлип. Меня переполняют эмоции, чувство завершенности, но главное — я больше не чувствую себя «сломанной». Я могу достигать пика.
Форест, знающий меня лучше всех, убирает мои руки от лица и с любящей улыбкой говорит: — Видишь, с тобой все в порядке.
Я киваю и целую его, чувствуя вкус самой себя на его языке, и это пробуждает во мне что-то первобытное. Я опускаю руку и обхватываю его член. Когда я начинаю ласкать его, он шумно выдыхает мне в губы.
Разрывая поцелуй, он спрашивает: — С презервативом или так?
— Так, — я направляю его к себе. — Я на таблетках.
Он опирается на левую руку, а правую кладет мне на бедро и медленно входит. Я впиваюсь в его губы, жадно целуя, желая снова почувствовать свой вкус.
Форест входит медленно, давая мне привыкнуть. Когда мне кажется, что он вошел полностью, я приподнимаю бедра навстречу его толчку.
— Мамочки... — ахаю я, когда он задевает точку, до которой никто раньше не добирался. Я чувствую легкую вспышку боли.
Его голос напряжен: — Ты в порядке?
Я киваю: — Ты просто... больше, чем я ожидала.
Он ухмыляется: — Буду считать это комплиментом.
— Определенно.
Игривость исчезает с его лица, он смотрит мне глубоко в глаза с каким-то благоговением и шепчет: — Черт, я занимаюсь с тобой любовью.
Он начинает двигаться, и я снова выгибаюсь, прижимаясь грудью к его груди. Каждое прикосновение — как разряд тока, я впадаю в транс, вызванный им. Он доминирует и в поцелуе, и в движениях тела, требуя, чтобы мой разум, тело и сердце были сосредоточены только на нем.
ГЛАВА 9
ФОРЕСТ
Меня поражает, насколько Ария чувствительна к моим прикосновениям. Я не самый опытный мужчина на планете, и у меня была только одна девушка до нее, но, черт возьми, Ария достигла оргазма за считанные минуты.
Моя девочка точно не «сломана».
Я целую ее со всем тем чувством, что переполняет меня после того, как я впервые довел ее до пика. И пока я вхожу в нее, заполняя ее собой, одна мысль доминирует над всеми остальными: Ария была создана, чтобы быть моей.
Она ведет ладонями по моей спине и вниз к бедрам. Я чувствую, как ее ногти слегка царапают кожу, когда я толкаюсь в нее. Я стараюсь держать медленный темп, желая, чтобы она испытала оргазм снова, но это,
