Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова
Вижу, как уголок губ его приподнимается и глаза прикрываются.
А ещё чувствую его язык, который он пытается просунуть в меня. Так и толкается им в мои плотно сжатые губы.
Я мычу возмущённо и тогда он открывает глаза и строго так смотрит на меня.
— Разомкни губы! — цедит зло, чуть отрываясь.
Хмурюсь и мотаю головой.
Он неожиданно отпускает мои руки, но не успеваю насладиться свободой, как его ладонь оказывается на моей груди.
Замираю в растерянности на мгновение, ощущая, как его пальцы мягко сжимают мою грудь. Кажется, даже через одежду я чувствую тепло его руки.
Он то сминает мою грудь в ладони, то чуть отпускает.
И я отказываюсь верить в то, что под майкой уже бегут мурашки, а сосок становится твёрдым.
Серов довольно усмехается. А я, вроде, очухиваюсь и начинаю толкать его в плечи. Бью по ним, но, по-моему, больно становится только мне. Он вообще не чувствует моих ударов.
А потом он и вовсе начинает указательным пальцем водить вокруг соска и мурашки новой волной сбивают мой настрой. И я то ли от возмущения, то ли он этих касаний, размыкаю губы, чтобы выдохнуть.
Но вместо этого получаю резкий толчок языком в мой рот. Удивлённо охаю и как в ступоре наблюдаю за тем, как этот нахал нагло хозяйничает своим языком у меня во рту.
Толкается ещё и ещё. Наткнувшись на мой язык, ударяет его, подчиняя себе.
Я зажмуриваюсь и собираю себя. Силы последние собираю, чтобы остановить это безумие. Мне не может это нравиться! И мурашки эти…
— Да успокойся ты, ну? — смеётся вдруг Серов, отпуская мои губы. — Расслабься. Обещаю, что тебе понравится! — и задирает на мне майку.
— Где-то я это уже слышала! — восклицаю я, грозно глядя на него.
Я прихожу постепенно в себя. Главное — не дать ему больше поцеловать меня.
— Ну, а что ты хотела в первый раз? — нагло хмыкает он. — Зато теперь всё разработано. Сколько после меня было? — и как-то зло щурится и уже без улыбки смотрит мне в глаза.
А меня такая злость берёт на этого гада! Из-за него вся моя личная жизнь наперекосяк пошла! Из-за него…!
«Разработано»?!
— Чёрт, Банникова, так хочу тебя! — он резко наклоняется и шепчет мне это уже в шею. — Пиздец какой-то! Наверное, потому что давно не было.
Гад!
И он снимает мою руку со своего плеча и с силой опускает её. И прижимает…
Я даже ойкаю, когда пальцами ощущаю его возбуждённый член.
— Помнишь его? — и прикусывает кожу на моей шее. — Сейчас вспомнишь!
Сдёргивает меня со стола и начинает расстёгивать на мне джинсы.
— Серов, ты спятил?! Ты сдурел! — бью его по рукам и пытаюсь вырваться. — Пусти меня! Ты совсем уже?!
Но он не обращает внимания на моё возмущение. Вот, уже и замок вниз тянет на джинсах. Ещё немного и я в одних трусиках останусь.
А ещё мой взгляд падает на его торчащую ширинку и я в панике начинаю искать рукой по столу хоть что-нибудь, что может помочь мне избавиться от этого маньяка.
Хватаю чашку, не глядя, и в тот момент, когда Серов резким движением дёргает с меня джинсы вниз, я выплёскиваю содержимое чашки ему на ширинку.
— Ааааааа! — раздаётся даже не крик, а вой. — Аааааа! — эхо разносится по дому.
Зато меня отпускают.
Я отскакиваю от маньяка и быстро возвращаю джинсы на место.
— Ты что наделала?! Дура! — орёт Серов, приложив обе руки к своей мокрой ширинке. — Горю!
Быстро оглядывается и бежит на выход. Распахивает дверь и просто падает лицом вниз в сугроб под самой крышей.
Я выбегаю следом и только хочу посмеяться над ним, как раздаётся какой-то гул, треск. Поднимаю голову и с ужасом наблюдаю, как с крыши скатывается ком снега и приземляется чётко на лежащего в сугробе Серова.
23. Освобождение Серова
И всё. Он просто скрывается из вида под снежным завалом.
Я несколько секунд ещё стою и жду, что, ну, вот, сейчас он начнёт вылезать как-то. А нет. Ничего не происходит. Снежный сугроб так и стоит неподвижно.
— Серов! — зову я. — Максим!
Тишина.
Да чтоб тебя! Ну, что за недоразумение!
Одни неприятности от него!
Я подхожу к сугробу и начинаю руками раскапывать снег.
— Серов! — кричу в снежную толщу. — Ау!
Руками долго придётся копать, а этот маньяк ещё и замёрзнуть может!
Не то, чтобы мне жалко его было, но одной оставаться тут вообще не охота. Хоть какой-никакой, а мужик!
Эх!
Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно будет Серова откопать. И замечаю в углу, у столба лопату. Хорошую такую, деревянную лопату. Как раз для снега.
Бегу за ней, а, когда возвращаюсь к месту, где закопался Серов, то понимаю, что, похоже, на сугроб ещё с крыши снег свалился и поэтому не видно, где именно копать. Ну, то есть, где его голова, а где — ноги.
Но вымерять и определять времени нет — замёрзнет ведь!
Поэтому я начинаю отбрасывать лопатой снег с сугроба. Сначала очень аккуратно это делаю. Чуть подцепляю на лопату снег и отбрасываю. Но время-то идет!
И, вот, я уже размашистыми движениями разгребаю снег. И в очередной раз запустив лопату в сугроб, натыкаюсь на что-то. Лопата дальше не идёт. Заледенело?
Я ещё раз предпринимаю попытку. Нет, не получается.
И тогда я отбрасываю лопату и начинаю руками разгребать это место. И понимаю, что утыкалась лопатой в задницу Серова.
Чёрт.
Быстрее работаю руками и тяну его вверх.
— Серов, ты жив?
А в ответ лишь какое-то мычание.
А ещё он дрожит так сильно, что зубы стучат. И смотрит на меня как-то ошалело.
— Серов, ты чего? — пугаюсь я. — Пошли в дом быстрее!
И буквально толкаю его к двери.
Одежда на нём намокла, а сам он побелел. У него даже губы белые. Жалко его становится.
— Раздевайся! — командую я и, поскольку он так и не шевелится, сама тяну с него майку.
24. Динамо
Стараюсь не смотреть, когда перед моими глазами предстаёт его голая грудь. Опустив взгляд, борюсь с застёжкой джинсов. Кое-как мне удаётся справиться и я дёргаю джинсы вниз. И сама встаю на колени перед Серовым, чтобы удобнее было снимать с него штаны. Стягиваю их до колен. И замираю на мгновение, уткнувшись взглядом в его боксёры.
Ну и ситуация!
Быстро встаю.
— Серов, ты жив? — повторяю вопрос.
