Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова
— Так! Замолчи! Давай сюда ногу!
С трудом стягиваю с него кроссовки.
Куда его укладывать-то?
Валюша спит в своей комнате. Там всё под неё приспособлено — так чтобы с коляски без посторонней помощи переместиться на кровать.
У Розочки — своя маленькая детская спаленка.
А я — в зале. На раскладном диване.
Койко-мест больше не предусмотрено.
— Вставай, алкоголик! Как тебя могло развезти так от нескольких рюмок? Я не понимаю!
— Это меня от горя так… развезло, — опираясь на меня, встает.
— Господи! Какое у тебя-то горе может быть? Никто ж не умер. Сам — вон, какой здоровенный. Денег море. Горе у него!
— Ты ж меня бросила. Вот и горе!
Как там говорится? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Бред! Вот у Воронца так не работает! Он в пьяном состоянии выдумывает покруче, чем в трезвом.
Завожу его в зал. Усаживаю в кресло.
— Сиди. Сейчас диван расстелю.
— Мы вместе спать будем? — интересуется деловито.
Нет, ну, наглец! Поразительно просто!
— Учти! Не дай Бог, начнешь ручонки свои распускать! Я тебе устрою тогда! На улице ночевать будешь!
— Вот еще! Нужна ты мне больно! У меня, знаешь, сколько желающих ручонки мои… это… ощутить на себе.
— Ну, вот и ночевал бы с желающими! А то, может, такси тебе вызвать? Еще не поздно!
— Не-не! Чо сразу такси? Я не дойду до него!
Стелю на разложенном диване свежую простыню, кидаю свою подушку с новой наволочкой и одеяло.
— Всё! Укладывайтесь!
Смотрит на меня неожиданно осмысленно. Мне казалось, что он на такой взгляд уже и не способен сегодня!
— Помоги раздеться, — говорит хрипловато.
— Нет уж! Сам! А лучше так ложись — не хватало еще, чтобы…
Обрываю себя на полуслове, чтобы не выдать ему «чтобы ребенок тебя полуголым увидел!» В душе еще теплится надежда, что он проснется и уйдет до того, как Розочка встанет.
Так и падает на диван. В одежде. Лицом в подушку.
Вырубается.
Постояв и подождав, понимаю, что теперь реально не притворяется — спит! На самом деле спит!
Ухожу в ванную, прихватив пижаму. Принимаю душ, переодеваюсь.
И самой не верится, что вот сейчас выйду, а он там, в моей постели лежит! Нереально же! Как подобное случиться могло? И зачем?
Выхожу. Стою, наблюдая за ним и думая, куда бы мне самой приткнуться. Только чуть за полночь — до утра далеко. Да и устала жутко!
Вытащив из шкафа плед, бросаю его в большое кожаное кресло. Придется, похоже, здесь спать.
Но прежде чем усесться поудобнее и уснуть, вот ведь слабачка! Иду к нему и заботливо укрываю одеялом! Ругаю себя, но… Замерзнет ведь ночью!
Последнее, о чем думаю, прежде чем уснуть — «только бы он не встретился утром с Валюшей!»
Но, как и следовало ожидать, моим надеждам сбыться не суждено…
17 глава. Утро из другой реальности
И как вы, молодой человек, оказались в нашем женском царстве? — я вдруг отчётливо слышу этот вопрос, произнесенный Валюшиным голосом с ноткой сарказма.
— В каком царстве, Валюша? — любопытным Розочкиным голоском.
— В женском царстве, деточка, в женском…
— Ну, как? Смотрю — дом стоит до небес. А в доме том заколдованные принцессы живут, — то ли насмешливо, то ли игриво голосом Воронца. — Я решил забраться в этот дом и посмотреть…
Просыпаюсь в ужасе. Приснится же такое! Но сон не заканчивается!
— Я тоже принцесса? — ахает Розочка.
— Похоже, ты одна тут принцесса и есть, — вздыхает Воронец.
— Чего это? Я тоже ещё ничего! Есть ещё порох в пороховницах, а ягоды в ягодицах! — возмущается Валюша.
— Валюша! — говорит Розочка. — Так нельзя говорить в присутствии мужчины!
Моими словами говорит, и тоном моим, поучительным.
Резко сажусь в кресле, выбираясь из неимоверной позы, в которую свернулась.
Боже мой! Это же всё сейчас на самом деле происходит! Воронец пробрался в наш дом! Как опасный вирус…
— А где твой меч? — интересуется Розочка, пока я, быстро запихиваю постельные принадлежности в шкаф.
— С ним неудобно было по стене подниматься. Пришлось оставить у подъезда.
— Ты всё обманывыаешь! — возмущается Розочка. — Я смотрела в окошко! Там нет меча.
— Может, враги его украли? — ахает Воронец.
Осторожно приоткрываю дверь. Выглядываю на кухню.
За столом с одной стороны сидит в своём кресле Валюша, с поощрительной улыбкой глядя на Воронца. А он — спиной ко мне. А Розочка у него на коленях!
Да, она такая — от новых людей вечно без ума, расспрашивает, выпытывает, в рот заглядывает, в переносном смысле, конечно же.
Валюша разливает из заварника чай и подвигает к Воронцу и Розочке свежеиспеченные оладьи.
Я думала, что она его растерзает сразу же, как увидит! А она, глянь-ка, любезничает!
Собираюсь, пока они заняты разговором, аккуратно проскользнуть в ванную.
— Ясенька, девочка моя! Наконец-то ты проснулась! Я уж думала ты решила рекорд сегодня поставить…
Останавливаюсь спиной к ним. Ощущение, словно меня сейчас застали на месте преступления.
Медленно оборачиваюсь.
Они все втроём с улыбками смотрят на меня.
— Мамочка! — Розочка тянет ручки, чтобы я её взяла.
По инерции шагаю к ним, беру, соприкасаясь своими ладонями с руками Воронца.
Встречаемся с ним взглядами.
У него такой… Странный. Умиротворенный какой-то. Ну, это первое определение, которое на ум приходит.
— Мамочка, мы с твоим парнем познакомились! — шепчет мне дочка на ухо.
С парнем?
— Валентина Александровна пригласила меня к себе завтра на день рождения, — сообщает Воронец, обменявшись с Валюшей влюблёнными взглядами.
Предательница! Говорила, если встретит его, то порвёт, как Тузик грелку!
— А сегодня мне пора, наверное, — встаёт и шагает ко мне. — Можно тебя на пару слов?
— Розочка, иди завтракай, — отпускаю ребёнка и захожу в предусмотрительно открытую передо мной Воронцом дверь в зал.
А что если он уже знает, что Розочка — его дочь? Что если он сейчас предъявит мне это?
Поправляю растрепанные после сна волосы.
Руки от страха дрожат.
Заходит. Закрывает дверь. Поворачивает замочек на ручке!
Растерянно смотрю в окно, боясь встретиться с ним глазами. Что делать теперь?
— Только не ори! Ребёнка испугаешь, — с этими словами каким-то ловким и быстрым движением аккуратно подсекает меня под колени.
И вот я уже лежу спиной на диване. Затылком на подушке, на которой он спал. А он, видимо, чтобы не дать мне заорать, накрывает своими губами мои губы.
Мужское тело опускается сверху, тяжело вжимаясь в меня.
От него пахнет лимоном и малиновым вареньем. И ни следа перегара…
Язык, не встретив сопротивления,
