Пепел на языке - Ольга Медная
— Абрам, — она подхватила его, прижимаясь всем телом, чтобы удержать. — Еще немного. Слышишь? Ты не можешь отключиться сейчас.
— Ключи… — прохрипел он, указывая на сумку. — Проверь… ключи.
Диана нащупала в сумке накопитель. Холодный пластик казался раскаленным металлом.
— Они здесь. Мы сделали это. Мы вырвали ему глаза, Абрам. Он больше нас не видит.
— Ошибаешься, — Абрам поднял голову, и в его глазах блеснула лихорадочная ясность. — Он чувствует нас. Как зверь чувствует запах собственной крови. Теперь он не просто преследует — он мстит за свое величие.
Они двигались по коллектору в сторону старой набережной. Вода доходила до щиколоток, ледяная и липкая. Диана чувствовала, как онемение поднимается от ног к самому сердцу. Январь 2026 года просочился даже сюда, под бетонные своды города, превращая их путь в бесконечную ледяную пытку.
Через два километра Серый остановился у ржавой решетки.
— Здесь выход на заброшенные склады порта. Макс ждет на той стороне в катере. Если пройдем через промзону незамеченными — уйдем в залив. Там их радары нас не возьмут, слишком много помех от сухогрузов.
Они выбрались на поверхность. Порт встретил их пронизывающим ветром с моря и лесом портовых кранов, которые в ночи казались гигантскими виселицами. Снег здесь не таял, он лежал плотными грязными пластами, скрывая выбоины в асфальте.
Абрам шел, опираясь на Диану и Серого. Его сознание начало мерцать.
— Диана… — позвал он тихо, когда они скрылись в тени огромного контейнера.
— Я здесь.
— Если на катере… что-то пойдет не так… забирай накопитель и прыгай за борт. Уходи к маяку. Там… мой старый связной. Скажешь ему: «Пепел остыл».
— Замолчи, — она почти ударила его словом. — Никаких «если». Ты вытащил меня из той жизни не для того, чтобы я хоронила тебя в этом порту.
Она посмотрела на него — всклокоченного, раненого, пахнущего кровью и порохом — и поняла, что эта разрушительная созависимость стала её новой религией. Она больше не боялась его ярости. Она сама стала этой яростью.
Внезапно порт осветился ослепительно белым светом. Огромные прожекторы с вышек охраны, которые должны были быть отключены «ключами», синхронно повернулись в их сторону.
— Черт! — рявкнул Серый. — Он восстановил систему! Резервный канал!
Голос Виктора Каренина, усиленный мощными динамиками порта, разорвал тишину, отражаясь от железных бортов судов.
— Диана! Дочь! Я знаю, что ты слышишь. Ты связалась с мертвецом. Абрам — призрак прошлого, он тянет тебя в могилу. Отдай накопитель, и я прощу тебя. Ты вернешься домой. У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Не дай этому наемнику погубить твое будущее!
Диана замерла. Голос отца, некогда вызывавший у неё парализующий ужас, теперь казался ей жужжанием назойливого насекомого. Она посмотрела на Абрама. Тот смотрел на неё с горьким ожиданием, словно давая ей последний шанс на предательство.
— Твое будущее, Диана… — прошептал он, едва держась на ногах. — Он прав. Со мной у тебя его нет.
Диана медленно выпрямилась. Она знала, что снайперы уже держат её на мушке. Она знала, что её отец стоит сейчас в теплом кабинете, глядя на экраны мониторов. Она достала из кармана пистолет и выстрелила в ближайший динамик. Звук выстрела утонул в грохоте портового эха.
— Мое будущее началось в ту ночь, когда ты решил меня убить, отец! — закричала она в пустоту, залитую светом прожекторов. — И в этом будущем тебе нет места!
— Огонь! — донесся искаженный командой голос из динамиков.
Порт превратился в ад. Пули забарабанили по контейнеру, как железный град. Серый открыл ответный огонь, прикрывая их отход к причалу.
— К катеру! Бегом! — кричал Макс, который уже завел двигатели.
Диана буквально втащила Абрама на палубу небольшого, но мощного катера. Моторы взревели, взбивая ледяную воду в пену. Пули рикошетили от металлической рубки, выбивая искры. Катер рванул вперед, уходя в черную бездну залива, скрываясь за огромными тушами пришвартованных танкеров.
Когда свет прожекторов остался позади, в каюте воцарилась тяжелая тишина. Абрам лежал на полу, его глаза были закрыты. Диана упала рядом с ним, её руки тряслись от адреналинового отката.
Она нащупала его руку. Пульс был слабым, нитевидным, но он был.
— Мы в море, — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — Мы ушли.
Она достала накопитель и посмотрела на него. Теперь это было не просто оружие. Это был их билет в один конец. Диана понимала: отец никогда не простит этот отказ. Теперь охота перейдет в стадию тотального истребления.
Она чувствовала, как внутри неё окончательно выгорает последняя капля невинности. Осталась только страсть — темная, созависимая, пропитанная вкусом крови и моря. Она посмотрела на спящего Абрама и поняла: она готова пройти через этот ад столько раз, сколько потребуется. Потому что пепел на её языке наконец-то стал сладким.
Глава 16. Соль и железо
Катер шел на пределе возможностей, разрезая черные, маслянистые волны залива. Внутри рубки пахло перегретым металлом, соляркой и запекшейся кровью. Диана сидела на полу, зажатая между узкой переборкой и носилками, на которые Серый и Макс уложили Абрама. Каждое содрогание корпуса от удара о волну отдавалось в её теле тупой болью, но она не выпускала руку Абрама. Его ладонь, прежде горячая от лихорадки, теперь стала пугающе прохладной.
— Мы выходим в открытое море, — бросил Макс, не оборачиваясь от штурвала. — Радары порта нас потеряли, но это ненадолго. У Каренина есть береговая охрана на зарплате. Как только туман рассеется, они поднимут «птичек».
Диана не ответила. Она смотрела на Абрама. Его лицо в неверном свете приборной панели казалось вырезанным из серого костяка. Губы были плотно сжаты, а на лбу выступила крупная испарина. Он не просто спал — он находился в том пограничном состоянии, где жизнь ведет ленивый торг со смертью.
— Дай мне шприц, — тихо сказала она Серому.
— Ты и так вколола ему двойную дозу час назад, — Серый хмуро настраивал радиочастоту. — Если вколешь еще, его сердце просто решит, что ему больше не за чем биться.
— Его сердце бьется только потому, что я здесь, — отрезала Диана. В её голосе прорезалась та самая сталь, которую Абрам ковал в ней последние две недели. — Дай шприц.
Серый посмотрел на неё — на грязную, изможденную женщину в окровавленном камуфляже, которая еще недавно не могла отличить предохранитель от курка. Теперь она выглядела так, словно сама была частью этого стального судна. Он
