Паган - Джессика Гаджиала
Бедолаги.
— Это просто… О, подожди, мне нужно заскочить сюда не на долго, — внезапно сказала она, хватаясь за дверь в небольшой салон.
Я вошел, не взглянув на вывеску.
Не имело значения, что она была полностью отвернута от меня, а в городе были тысячи блондинок ее комплекции.
Я понял, что это она, в ту секунду, когда мой взгляд упал на нее.
И это была какая-то гребаная хрень судьбы.
Возможно, я вел себя несколько неуместно, но я был не из тех придурков, которые устраивают сцену на ее работе в присутствии ее сотрудника. Так что я ушел, когда все, особенно мой член, кричало о том, чтобы схватить ее, затащить в какую-нибудь кладовку или ванную и оттрахать до бесчувствия, о чем я думал каждую ночь с тех пор, как побывал в ней. Или две. Или три. Что я могу сказать? У меня было много идей о том, как заставить эту женщину выкрикивать мое имя.
Но я заставил себя уйти с Мейз и позволить ей поддерживать свой профессиональный вид.
Это было просто прекрасно, что когда я снова проходил мимо, говоря себе, что направлялся к Чазу, хотя для этого я был не на той стороне улицы, и застал ее одну, что ж, я решил просто переждать.
В тот день на ней не было сарафана, к моему большому разочарованию, поскольку еще в лагере я решил, что сарафаны — мой новый, блядь, любимый предмет одежды.
Два слова: легкий доступ.
Но на ней была пара легких шорт с бело-голубым рисунком, которые были достаточно короткими, чтобы демонстрировать огромную длину ног, из-за чего я был в восторге, и белая майка, которая была свободной и струилась вокруг нее, синие балетки и огромное количество браслетов на запястьях.
Ее голова дернулась в мою сторону, когда я заговорил.
И я не знаю, что задело меня больше, то, как расширились ее блестящие глаза, или то, как ее губы сложились в идеальную букву «О».
В любом случае, блядь, вот кем я был.
Она слегка покачала головой, закидывая сумку повыше на плечо, отчего ее спина напряглась. — Ты следишь за мной?
Я усмехнулся на это, пожимая плечами. — Возможно.
— Ты понимаешь, насколько это жутко, верно?
— Жутко? Провожать одинокую женщину до ее машины? Что за чушь? — при этих словах ее брови сошлись на переносице, вероятно, из-за того, что я скормил ей две разные реальности в течение двух минут. Я хотел заставить ее задуматься, держать ее в напряжении. Потому что у меня было ощущение, что она из тех женщин, которые, когда слишком много думают, слишком легко уламываются на секс.
Желание трахать ее до тех пор, пока у нее в горле не пересохнет от криков, определенно было чертовски хорошо.
— Я ухожу, — сказала она после долгой паузы.
— Тогда тем больше причин для эскорта, — сказал я, засовывая руки в карманы, прекрасно зная, что я пугающий парень, и полагая, что она будет чувствовать себя в большей безопасности рядом со мной, если я буду выглядеть менее угрожающе.
— На самом деле это не так уж и…
— Черт возьми, сладкая, — третий голос присоединился к разговору, заставив ее руку инстинктивно сжаться, движение, которое я был достаточно наблюдателен, чтобы уловить, заметив, что ее пальцы были засунуты в какой-то брелок для самообороны. Так или иначе, я был еще больше заинтригован, зная, что она не какая-нибудь безмозглая баба, считающая себя пуленепробиваемой, и осознавала, что мы живем в городе, где настоящие плохие парни могут быть за любым углом. И была готова выколоть их чертовы глаза.
Да, мне нравилась женщина, которая была готова ослепить мужчину за то, что он искоса взглянул на нее.
— Отвали, — рявкнул я группе идиотов-парней которым было по двадцать с небольшим лет, которые, вероятно, направлялись к Чазу после того, как, очевидно, захотели догнаться перед игрой.
— Кто, блядь, это говорит, чувак байкер? — спросил тот, кто заговорил с Кеннеди первым, очевидно, самый крикливый из группы. — Я просто сказал… хотя, эта задница. У меня есть глаза, у нее отличная фигура.
— Пошевеливайся, черт возьми, пока…
— Пока что? Ты заставишь меня?
— Пока я не вырвал эти глаза из твоего бесполезного гребаного черепа и не использовал их вместо оливок в ее гребаном напитке, мудак.
Это был скорее тон, чем угроза; я знал это. Угроз пруд пруди. Мужчины, как правило, вспыльчивы. Но тот факт, что я говорил так, будто это было всерьез, потому что я, черт возьми, действительно так думал, заставил его напрячься и отступить на шаг.
— Давай, — сказал он, с трудом сглотнув, и ударил приятеля в грудь, — пойдем в бар. Она горячая штучка, но не настолько.
Они зашаркали прочь, и тело Кеннеди заметно расслабилось, вероятно, осознав, что, если бы меня тут не было, ей пришлось бы разбираться с ними самостоятельно. И, учитывая, насколько они все были пьяны, и что они были придурками, это, вероятно, не пошло бы ей на пользу.
— Хорошо, ты можешь проводить меня домой, — разрешила она, не глядя на меня, но наблюдая, как парни отступают. Затем она отвернулась от меня и пошла, предоставив мне следовать за ней, как какому-то чертову щенку.
Что, по какой-то причине, я и сделал.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что внутри ваш салон выглядит как киска? — что я могу сказать, я не силен в светской беседе.
И эти слова вызвали не ту реакцию, которую я, возможно, ожидал — шок или возмущение. Она действительно замерла на полпути, полуобернулась назад, затем долгую секунду смотрела на меня, прежде чем запрокинуть голову и рассмеяться. Долго. Пока у нее не заболел живот. Я знал это, потому что она прижала руку где-то посередине него.
Черт, я даже не почувствовал, как уголки моих губ приподнимаются в улыбке.
— Бенни говорит мне это почти каждый день.
— Бенни — гей, работающий на тебя?
— Да это он.
— У него были накладные ресницы и подводка, и он не любит розовый?
— Бенни в этом смысле своеобразен. Ладно, мы пришли, — объявила она, махнув рукой в сторону.
Я повернулся и увидел небольшое ранчо, на котором не могло быть больше двух кроватей и одной ванны, слегка заросший газон, и выглядело так, будто все это не обновлялось с семидесятых годов.
— Это то место, где ты живешь? Похоже, здесь живет какой-то старикашка.
— Он и живет, — удивила она меня, сказав это, вынимая пальцы из дырочек на брелке с котенком.
— Сладенький папик, да? Снабжает тебя Бенгаем (прим. перев: Местное обезболивающее,
