Забрать свою семью - Бонд Юлия

“Привезли его тело в закрытом гробу”, – это уже проговариваю мысленно. Так не хочется ломать детскую психику деталями о войне, ведь Соня ещё маленькая, зачем ей это всё? Пусть у малышки будет счастливое детство – насколько это возможно.

– Погиб? Но он же живой! Значит, тот дядя – Ткачук Матвей… Мама, он не шутил? – детские глаза округляются максимально, мне уже становится страшно. Я вижу, как в родных глазах дочери рушится целый мир.

Не выдержав напряжения, обнимаю малышку и крепко прижимаю к себе. Говорю ей на ухо:

– Сонь, прости меня, пожалуйста. Прости, что скрывала от тебя эту правду. Я не знала, что когда-то буду вынуждена тебе её рассказать. Я ошибалась, мне жаль, что всё так вышло. Но ты должна знать, что твой родной папа – Матвей и он вернулся, он хочет познакомиться с тобой. А Лев… Лев – тоже твой папа, пусть и не родной, но он тебя воспитывал с пелёнок. Именно он меня встречал из роддома, когда ты родилась. Мы все тебя очень любим и, что бы ни случилось, любить не перестанем. Просто так бывает у взрослых, мы как двоечники в твоей школе – не всегда справляемся с домашним заданием и плохо учимся, а иногда и совсем не учимся… на своих ошибках.

Глава 9

Вооружившись листом бумаги и шариковой ручкой, Соня поудобнее устраивается за кухонным столом. Буквально пять минут назад я позвала Матвея к нам домой, поскольку София всё-таки изъявила желания познакомиться с родным отцом.

Матвей чувствует себя неловко, со стороны хорошо видно, какой он сейчас напряжённый, как сжимает свои пальцы под столом. На нервах весь, что не скажешь о дочери. Соня, на удивление, выглядит очень спокойной, даже немного пугает её холодность.

– Итак, Ткачук Матвей, приступим, – начинает София, а я не сдерживаюсь, одёргиваю дочь.

– Сонь, что за допрос? Ты серьёзно намерена задать все эти вопросы, которые записала на бумаге?

– Да. А что здесь такого? Я должна знать, кто мой настоящий папа, – на слове “настоящий” она гримасничает.

– Перестань. Дай сюда свои вопросы, – хочу забрать этот дурацкий лист. Стыдно очень перед Матвеем.

– Всё нормально, – останавливает меня Матвей, – пусть спрашивает что хочет. Или давайте я лучше письменно отвечу на все вопросы.

– Хорошо, можно и так, – передав Матвею лист с вопросами и шариковую ручку, Соня изучающе смотрит на своего отца. И всё-таки не сдерживается: – Скажите прямо, что вам от меня нужно? Почему вы так сильно хотели со мной познакомиться?

Выражение моего лица в этот момент – это “рукалицо”. Бог мой, и где подобного могла нахвататься второклассница? Я её этому не учила, да и Стельмах тоже. Хотя дочка не единожды была у Стельмаха на работе, возможно, видела, как ведут себя сотрудники прокуратуры и теперь старается быть похожей на них. Но это тоже вряд ли, у Стельмаха коллектив очень порядочный, подобного себе никто не позволяет.

Не ожидав совсем не детского вопроса от маленькой девочки, Матвей ненадолго столбенеет. А я пожимаю плечами, когда он переводит взгляд на меня и в моих глазах ищет какие-то подсказки. Я без понятия, что он сейчас должен ответить своей дочери, может быть, правду?

– Потому что ты моя родная дочка. Я хочу заботиться о тебе, видеть, как ты растёшь, – немного запоздало отвечает Матвей, а Соня всё не унимается.

– Но зачем? Разве у вас нет других детей? Вам больше не о ком заботиться? – и снова прямолинейный вопрос Сони заводит в тупик двоих взрослых.

Эм-м… Теперь в ступоре я. Это совсем не то, чего мы все ожидали от Софии. Несмотря на свой нежный возраст, дочка устроила настоящий допрос, заставила покраснеть своих родителей как школьников. Я думала, малышка расплачется и испугается, но нет. Она решительно настроена.

– У меня нет других детей, Сонь. У меня, кроме тебя, в этой жизни больше никого нет, – с плохо скрываемой грустью в голосе отвечает Матвей и Соня немного теряется, не ожидав услышать подобного.

– Что совсем никого?

– Совсем, – натянуто улыбается Матвей.

– Ну ладно, я поверю. Но я сразу должна сказать, что жить ты с нами не будешь, – опять прямолинейность Софии сражает наповал.

– Соня! – пытаюсь вразумить дочь. Стыдно нереально, даже боюсь представить, что сейчас подумает Матвей. Наверное, посчитает, что это я настроила дочь против него, но это же на самом деле не так.

– Что “Соня”? Мама, ты меня всегда учила говорить только правду. Вот я и говорю правду. Жить с Ткачуком Матвеем я не хочу. К тому же у тебя, мама, есть муж. И он скоро нас с тобой заберёт домой. Мы снова будем одной семьёй.

Потеряв дар речи на какое-то мгновение, я всё же нахожу в себе силы извиниться перед Матвеем и вывести Соню из кухни. Оказавшись с дочерью в зале, запираю за нами дверь, чтоб Матвей ничего не мог услышать.

– Соня, ты ведёшь себя отвратительно. Не нужно показывать свою неприязнь родному отцу именно таким способом, – отчитываю дочь.

– Каким способом? – пререкается со мной.

– Соня, не заставляй меня быть строгой мамой. Ты всё прекрасно понимаешь. Будь, пожалуйста, сдержанной. Я понимаю, что ты ни в чём не виновата. Более того, ты ощущаешь себя обманутой, но твой родной папа точно не заслужил на такое отношение. Пожалуйста, дай ему шанс стать тебе ближе.

– Но у меня уже есть папа и его зовут Лев. А это какой-то чужой дядя. Почему я должна ему давать шанс? Пусть родит себе другую дочку и играется с ней, а я не игрушка. Со мной так не надо, мама.

Вздыхаю. И сказать много чего нужно, а говорить нечего. Соня права. И Матвей прав. Не права здесь только я. И из-за моей ошибки мы втроём оказались в такой ужасной ситуации, где кажется, что нет выхода.

– Сонечка, ну, пожалуйста, ради меня. Будь вежливой, я же много не прошу.

– А он не будет с нами жить? Ты его не приведёшь к нам домой вместо моего папы? – “вместо моего папы” – звучит очень больно, в лишний раз бьёт мне в самое сердце наотмашь.

– Не будет. Не волнуйся.

– Мам, ты мне обещаешь?

– Обещаю.

– Я хочу, чтобы вернулся папа Лев. Я люблю его, мама, и скучаю по нему.

– Знаю, солнышко.

“Я тоже его люблю. И тоже скучаю”, – проговариваю мысленно, ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы.

***

– Спасибо, что познакомила с дочерью, – благодарит Матвей, когда я провожаю его до входной двери.

– Извини, что так вышло. Я не думала, что София покажет себя во всей красе.

– Да всё нормально, – усмехается Матвей. – Дочка своего отца. Настоящий боец. И нападала, и защищалась.

Вздыхаю. Как бы мне хотелось, чтоб София не переживала этот непростой для детской психики момент. Но вопреки всем моим опасениям, знакомство не оказалось катастрофой. Да, Соня обиделась на целый мир и выпустила коготки наружу, но всё же восприняла новость о родном отце гораздо легче, чем я себе это представляла.

– Когда в следующий раз увидимся? – спрашивает с надеждой в голосе Матвей. – Может, в кино вместе сходим или на каток?

– Не знаю, не торопи нас, пожалуйста.

– Хорошо, я снова подожду. Мне ведь не привыкать, да, Ася? – подмигивает, намекая на прошлое, а мне совсем о том прошлом говорить не хочется. Не то настроение, чтоб ковырять старые раны на сердце.

– Я позвоню тебе, когда Соня немного свыкнется с мыслью, что у неё есть ты.

– А у тебя? – на вопрос Матвея выгибаю бровь в недоумении, мол, что он имеет в виду. – Ты у меня есть?

– Что за дурацкий вопрос? Столько лет прошло. У тебя просто есть дочь… от меня.

– Слышал, что вы разводитесь с мужем. Не могу сказать, что мне очень жаль. Всё стало на свои места. Время правильно рассудило.

– Радуешься нашему разводу, – констатирую факт.

– Не радуюсь, но на душе становится легче, когда не вижу вас со Львом вдвоём.

– Хватит, Матвей. Я не хочу об этом говорить, – меня уже начинает напрягать этот дурацкий разговор, пусть уже поскорее уходит.

– Знаешь, почему на самом деле на тебе женился мой друг? Я его попросил о тебе позаботиться, если вдруг не вернусь с войны. А он воспринял всё буквально. Позаботился, называется.