Бумеранг для предателя - Елена Владимировна Попова
— Мне всегда нравились твои остроумные шутки, но сейчас мне не до них, — виновато посмотрел на меня. — Маш, я не думал, что у нас зайдет так далеко. Да, я увлекся Ксюшей, но это не было чем-то серьезным. Сам не знаю, что на меня нашло. Если бы я только мог отмотать время назад, то…
— Поздно, — оборвала его. — В твоих раскаяниях я не нуждаюсь. Извинения тоже не нужны, ты ими себе не поможешь. Прошу освободить комнату. Я хочу отдохнуть.
Легла на подушку, отвернулась к стене и закрыла глаза.
Он молча сидел еще несколько минут. Потом тихо вышел из комнаты, а утром я застала его за кухонным столом. Сидел в костюме, в котором был на корпоративе, и стеклянными глазами смотрел в окно. Видимо, так и не ложился.
Виктор прекрасно знает мой характер и понимает, когда меня лучше не трогать. Как только я спустилась на завтрак, он ушел на второй этаж. Переоделся и уехал. Видимо, к ней.
А я сижу, жду Алису и пытаюсь подобрать слова, которые ей скажу.
Я знаю, что ей будет очень больно. Для нее это двойное предательство — от отца и лучшей подруги, которой она доверяла как родной сестре.
Сегодня у меня выходной, но я обязательно отправлюсь на работу, чтобы уволить эту мерзавку. Ни за что не позволю ей работать дальше. Она навсегда запомнит одну простую вещь: нельзя кусать руку, которая тебя кормит. Потому что эта рука может не только накормить, а еще способна дать хорошего леща.
Что я и собираюсь сделать.
Надеюсь, у нее не хватит мозгов притащить справку о беременности, чтобы остаться при своей должности. Я уволю ее сегодня же, но если она принесет эту чертову справку, то даже после увольнения я буду обязана восстановить ее на работе. Таков закон.
Она понимает, что ей лучше не попадаться нам с Алисой на глаза, но где гарантия, что эта девица не пойдет по головам? Ей ничего не стоило переспать с отцом лучшей подруги, так что от нее ждать дальше? Явно ничего хорошего.
Волчица в овечьей шкуре уже показала клыки. Поэтому нужно быть начеку.
Я предпочитаю все просчитывать наперед, а значит и сейчас должна обдумать все варианты.
Сажусь за стол, отпиваю кофе, поворачиваю голову к окну и вижу, как в открывшиеся ворота въезжает машина Артема.
Чувствую напряжение во всем теле.
Меня ждет очень непростой разговор с дочерью…
Ставлю на стол чашку, запахиваю халат и иду встречать ребят, но Алиса входит в дом одна.
Испуганно смотрю на ее бледное лицо, на черные подтеки от туши, и не понимаю, что с ней.
— Милая, что случилось? Почему ты в таком состоянии?
— Мам… — шепчет дрожащими губами, по щекам текут слезы, — мамочка, отец… отец тебе изменяет, — всхлипывает и начинает рыдать.
Так она знает?..
Подхожу к ней и крепко обнимаю.
— Успокойся, пожалуйста, — глажу ее по спине. — Я все знаю.
Алиса резко замирает, отодвигается и смотрит на меня во все глаза.
— Как? Ты знаешь про его связь с Ксюшей?
— Да, — втягиваю носом воздух. — Я ждала тебя, чтобы рассказать об этом, но и ты уже все знаешь.
— А как ты поняла? Кто тебе сказал про них? — вытирает рукавом шубы мокрое лицо. — На работе застала?
— Давай ты сейчас разденешься, умоешься, я налью тебе чаю и все расскажу.
***
— …А в номере его ждала я, — заканчиваю рассказывать о том, как прошла карнавальная ночь.
— Сволочь! — злобно шипит Алиса. Впивается ногтями в ладони, плотно сжимает губы. — Платье он ей купил! Номер снял! С моей подругой спит, мам! У него совсем крыша поехала? А эта дрянь что себе позволяет? Как она могла за нашими спинами? Я ее чуть не убила сегодня. Клянусь, руки чесались ее задушить.
Теперь уже Алиса рассказывает о том, что сегодня произошло.
— …И ведь до последнего дуру из себя строила! — прикрикивает дочь. — И галстук она не видела, и о беременности случайно сказала. Это она перед отцом оправдывалась, чтобы он не подумал, что она решила его подставить. Но я сразу все поняла. Мне лапшу на уши навешать не получится. А он пусть подавится этой лапшой! Будет есть ее ложками, пока эта беременная стерва не оставит его без штанов. Мам, — Алиса встает, подходит ко мне и обнимает за плечи, — ты все правильно сделала. Молодец, что дождалась подписания договора. Я так тобой горжусь, — снова всхлипывает. — Я не знаю, что ты за женщина у меня… Ты… ты какая-то нереальная, мам. Другая бы на твоем месте все волосы ей повыдергивала в той примерочной, а ты даже не выдала себя. Я знаю, как тебе было больно тогда, но ты держалась. Держалась, чтобы раздавить его как паука.
Сжимаю ее ладонь, поднимаю голову, смотрю в мокрые глаза и у самой тоже слезы наворачиваются.
— И я знаю, как тебе сейчас больно, родная. Но, поверь, жизнь все расставит на свои места. Придет время, и черная полоса станет ослепительно белой. Для нас, — подчеркиваю я. — А ему, чувствую, придется несладко. Мы же обе понимаем, что ему без меня будет очень сложно справляться с медицинскими центрами, которые ему достанутся после развода. У меня — налажены все контакты с партнерами, с поставщиками, а еще огромная очередь пациентов, так что я точно не пропаду. У него тоже много пациентов, но… сможет ли он удержаться на плаву?..
Хитро смотрю на Алису.
— Ты что-то задумала?
— Да! — решительно киваю и встаю со стула. — Но для начала мне нужно переговорить с одним человеком. Если он согласится на мои условия, то, думаю, твой отец не просто выйдет из себя, а на стены полезет от злости.
— Не знаю, какой у тебя план, но он мне уже очень нравится, — наконец-то улыбается дочь. — А сэтойчто будем делать? Она ведь точно не уедет в свой поселок. Я уверена, что билета на поезд тоже не существует. Ее цель — остаться здесь с отцом. И она все для этого сделает.
—
