Измена. Предатель, это (не)твои дети! - Анна Раф
— Сказал нет, значит нет! Стой и не зуди над ухом. Дай нормально люльку приделать! — едва ли не рычит на меня.
От громкого голоса мужчины двойняшки просыпаются и начинают плакать.
— Заткни их! Внимание привлекают, — рычит ещё более грозно.
— Всё хорошо, маленькие мои, — успокаиваю детишек, легонько покачивая коляску. Спустя пару мгновений детки успокаиваются и начинают спокойно сопеть.
— Закончил, грузи, — бурчит мужчина и с нескрываемым презрением смотрит на коляску.
От одного лишь его взгляда сердце уходит в пятки.
Я не понимаю, что случилось с Женей. Его будто бы подменили. Сейчас передо мной совершенно другой человек.
Может, просто перенервничал, и поэтому он себя так странно ведёт? Ведь все мы разные и абсолютно по-разному реагируем на стресс.
Наверное, да, ведь не каждый день помогаешь новоиспечённой маме сбежать с грудными детьми из больницы.
Вероятно, очень поздно, но я только сейчас озадачилась вопросом: зачем ему всё это? Ведь мы не пара, а, по сути, два совершенно чужих друг другу человека.
Ладно, я понимаю, в первый раз он меня чисто по-человечески пожалел, ведь на его глазах Виктор прямым текстом отправил меня на аборт. Но зачем ему помогать мне во второй раз, я совершенно не понимаю… Не может же он быть настолько бескорыстным к чужим проблемам человеком?
Или же я напрасно переживаю, и он просто проникся моей проблемой и хочет мне помочь? Я не знаю… Мне искренне хочется, чтобы оно было именно так…
— Ты что зависла?! — из собственных мыслей меня вырывает грубый бас Жени. — Грузись давай! Сколько тебе можно повторять! Быстрее!
И снова строгие возгласы и осуждающие взгляды полетели в мою сторону.
— Да-да, сейчас, — трясущимися руками начинаю складывать козырёк детской коляски.
— Быстрее, я сказал! На кой чёрт ты вошкаешься?! Хочешь, чтобы нас заметили?! — едва ли не кричит на меня.
— Если нас заметят, то точно не из-за меня, а из-за твоего крика. Всё хорошо, я сейчас, — предпринимаю попытку успокоить разволновавшегося мужчину, но становится только хуже. Его лицо багровеет пуще прежнего, а глаза наливаются краской.
— Я вижу, что ехать ты передумала, — скрещивает на груди руки и самодовольно ухмыляется. — Так оставайся. Я сейчас возьму и без задней мысли уеду без тебя.
Каждое его слово звучит для меня как какой-то плевок… Невольная слеза обиды скатывается с моей щеки.
Всё моё нутро кричит, чтобы я немедленно схватила детей и бежала обратно в больницу. Не знаю, как объяснить, какое-то нехорошее внутреннее предчувствие не даёт мне покоя.
— Так что, не едешь? Возвращаешься к мужику, который сделал любовнице ребёнка на стороне накануне вашей свадьбы? — мерзкая улыбка, больше напоминающая оскал дикого зверя, расползается по его лицу.
Сердце начинает пропускать удары один за одним. Откуда он знает, ведь я ему не рассказывала про содержание той проклятущей записки…
— Сделал любовнице ребёнка на стороне? — прикусив до боли губу, спрашиваю в ответ.
Мужчина в ответ закатывает глаза… Кажется, он понял, что сболтнул лишнего. Но если он знал, то откуда?
Я даже бабе Зине не рассказывала.
Хватаюсь за ручку коляски и делаю неловкий шаг назад. Больно… Швы после кесарева ещё не зажили. мне вообще нельзя сейчас ходить!
— Откуда ты знаешь?! — утробный писк срывается с моих губ.
— От верблюда, — ловко парирует мужчина и делает шаг в мою сторону.
Мне становится страшно.
Я верила в человеческую бескорыстность, но неужели я ошиблась? Неужели Женя помогал мне не просто так, а преследовал какую-то непонятную для меня цель?
— Зачем, зачем ты помогал мне? Чего ты этим хотел добиться?
— А тебе расскажи, догадливая моя, — делает очередной шаг в мою сторону.
Мне хочется кричать во всё горло. Но я не могу… Меня словно парализует, и я, как истукан, замираю на месте.
— В машину добровольно сядешь или мне придётся помогать? — в очередной раз ухмыляется и с силой вырывает коляску из моих рук.
Глава 12
Виктор
— Виктор Всеволодович, девушка пришла в себя, — произносит доктор и протягивает мне распечатку с анализами Лизы.
— Хорошо, — утвердительно киваю в ответ и принимаю из его рук листок. — Что можете сказать?
— Ну что тут можно сказать, — пожимает плечами и осуждающе качает головой из стороны в сторону. — Анемия, причём нехилая. Девочке очень повезло, что она смогла выносить и не погибнуть в родах от массивной кровопотери.
Дураком надо быть, чтобы не понять, что жизнь у Лизы была далеко не сахар. Плохо питалась, не пила никаких витаминных комплексов, и вот тебе результат. Истощение организма.
— Но вы не беспокойтесь, — считав мои неоднозначные эмоции, произносит доктор. — Прокапаем капельницу, поставим укольчики, и анализы постепенно придут в норму. Потом главное — поддерживать, и всё будет хорошо.
— Двойню выносить не просто, — произношу я, закончив изучать результаты исследований.
— Не в двойняшках дело, — мгновенно парирует доктор. — Скудное питание, нехватка витаминов, образ жизни. Да много различных факторов. Пылинки с неё надо было сдувать. Слабенькая девочка.
Громко выдыхаю. До одного момента я только этим и занимался… Только потом всё разом пошло наперекосяк… В один роковой для наших отношений день.
— Спасибо, Анатолий Николаевич, — крепко жму руку. — Когда можно будет навестить девушку?
— Боюсь, что сегодня уже слишком поздно, она уже давно спит, не будем её беспокоить. Тем более сегодня у неё уже был один посетитель. Давайте завтра утром.
— Был посетитель? — удивлённо переспрашиваю я. — Кто?
Пожимает плечами.
— Я думал, это один из ваших родственников или знакомых. По крайней мере, он представился родственником. Невысокий такой молодой человек. Щупленький, светленький. Немного неказистенький.
Невысокий молодой человек… Интересное кино развивается. Выходит, Лиза без меня особо не скучала и нашла себе щупленького и неказистенького? Или, может, это просто её знакомый, ну или же отец её детей?
Чувствую, как кровь начинает шуметь в ушах, а лицо наливаться краской. Уничтожу каждого, кто только посмеет встать между нами! Я люблю её, и никакой хмырь меня не остановит. Я верну свою женщину!
* * *
Утро следующего дня
— Виктор Всеволодович, доброе утро. Тут такое дело, — весьма встревоженный Анатолий Николаевич встречает меня у палаты Лизы, — в общем, увидеть девушку пока что не получится.
— Доброе, — жму протянутую руку. — Причина? С Лизой всё хорошо?
— Ну как сказать, — начинает мямлить. — В общем, ни её, ни детей на территории больницы нет. Уже все щели проверили. Пропали. Вы не беспокойтесь, мы разберёмся в этом, — запинается на полуслове, — инциденте.
Пропала из больницы! Что за бред?!
— Что значит пропали?! — от подступившего к горлу раздражения перехожу на крик.
Доктор испуганно разводит
