Песня о любви - Эль Кеннеди
От невыносимой боли я вырываюсь из его объятий и выбираюсь из — под него. Он переворачивается на спину, закрывает глаза предплечьем и тяжело дышит.
Не знаю, что со мной не так. Почему я не могу его утешить. Разумная часть моего мозга знает, что он тоже понес утрату. Это касается не только меня. Это была наша потеря. Не только моя.
Но у меня нет сил на это. Нет сил нести это за нас обоих. Мне вдруг стало трудно дышать. Слезы льются ручьем, пропитывая мои щеки и подушку, когда я прижимаюсь к ней лицом.
Поняв, что я рыдаю, Уайатт скользит позади меня и обнимает моё дрожащее тело.
— Прости, — говорит он, уткнувшись мне в волосы. — Мне не стоило этого говорить. Пожалуйста, не плачь.
Но я не могу остановиться. Я плачу еще сильнее, потому что сегодня меня переполняют не только печаль, но и чувство вины. Потому что я недостаточно сильна, чтобы разделить горе Уайатта. Я едва справляюсь со своим.
— Тебе пора, — выдавливаю я.
Он только крепче обнимает меня.
— Нет. Я не оставлю тебя в таком состоянии.
Каким — то образом я нахожу силы выскользнуть из его рук. Я нащупываю одежду, натягивая штаны.
— Тебе нужно идти. Мы сейчас не можем помочь друг другу.
— Можем.
— Нет, Уайатт. — Вина жжёт моё горло. — Это нечестно по отношению к тебе. Ты так сосредоточен на заботе обо мне, что у тебя даже не было возможности пережить эту потерю и справиться со своим горем. А я едва держусь сама, не говоря уже о нас обоих.
Уайатт садится на кровати. Он выглядит уставшим. Опустошённым.
Я натягиваю свитер через голову, готовая рухнуть на пол и снова разрыдаться.
— Мой дедушка скоро вернётся, — наконец говорю я.
Спустя мгновение Уайатт тянется за боксерами.
— Тогда не буду тебе мешать.
Хотя моё сердце кричит от боли, я позволяю ему уйти.
Потому что, если я буду умолять его остаться, это будет несправедливо по отношению к нам обоим.
Глава 53. Уайатт
Я ненавижу ошибаться
Ноябрь
Завтра вечером у меня небольшой благотворительный концерт в Нэшвилле, и одна птичка напела мне, что ты в городе. Я пришлю за тобой машину. — ММ
Она подписывается «ММ». Я удивленно приподнимаю бровь. Я пришлю за тобой машину. С ее стороны самонадеянно полагать, что я захочу прийти или что у меня будет на это время.
Конечно, ответ на оба вопроса — да.
И, видимо, судьба этого хочет, потому что в эти выходные я как раз возвращаюсь в Нэшвилл, чтобы собрать вещи в своей квартире. Первый черновик моего альбома готов, и я собираюсь снять жилье в Нью — Йорке, пока мы с Тоби дорабатываем его. Я в восторге от того, как все складывается.
Я откладываю в сторону скотч и быстро отвечаю Молли Мэй, что согласен.
Моё мнение о поп — принцессе, с её огромной интернет — аудиторией и платиновыми альбомами, в общем — то, не изменилось. Мне всё ещё не нравятся её блестящие, перепродюсированные хиты, но при личной встрече в ней было что — то такое, что меня зацепило. Её интеллект, её юмор. Она казалась классной. Плюс, тот факт, что моя мама её любит и даже написала для неё трек, для меня многое значит. Возможно, музыка Молли Мэй не в моем вкусе, но я доверяю маминому мнению о людях.
Как и было обещано, на следующий вечер за мной заехала машина. Место проведения спрятано в старом отеле в центре города, мероприятие проходит в большом бальном зале со столами, украшенными изысканными золотыми аксессуарами, и сценой, освещённой сотнями свечей.
Меры безопасности очень строгие, что, как я начинаю понимать, обычное дело для такой, как Молли Мэй. Я читал, что в прошлом году ей пришлось давать показания на суде по делу одного из ее предполагаемых преследователей. Одного из... Не могу представить, каково это — жить, постоянно опасаясь, что какой — нибудь обезумевший фанат убьет тебя и сделает себе костюм из твоей кожи.
Я проскальзываю в бальный зал после того, как охрана обыскивает меня у двери. На мне костюм, и я даже уложил волосы в некоторое подобие не — беспорядка. Я осматриваю комнату, не зная, где встать или с кем говорить. Я ожидал много представителей индустрии, но, кажется, здесь в основном обычные люди. Пожилые женщины. Много женщин. На вывеске в вестибюле было написано, что благотворительная организация называется «Фонд поздних лет».
Я замечаю её у сцены, она смеётся с двумя пожилыми женщинами. Её тёмные волосы собраны в художественный беспорядок, на ней струящееся золотисто — жёлтое платье, которое невероятно смотрится на её бронзовой коже. Оно облегает каждый изгиб ее тела, а асимметричный подол открывает большую часть бедра.
Молли Мэй машет мне рукой, словно мы старые друзья.
— Уайатт!
Она отделяется от группы и неторопливо подходит ко мне. На ней черные туфли на каблуках с ремешками, которые обхватывают лодыжки.
— Посмотри на себя, — тянет она. — Ты хорошо выглядишь в приличной одежде. Мне нравится весь этот чёрный. Очень по — джонникэшовски (прим. пер.: отсылка на Джонни Кэша. Вы поняли, да?).
Я одёргиваю воротник рубашки.
— У меня сложные отношения с цветом, — отвечаю я, и она смеётся.
Подходит официант, его поднос уставлен не бокалами для шампанского, а маленькими стаканчиками с чем — то янтарным.
— Тема бурбона, — поясняет Молли, усмехаясь.
— Что это за благотворительная организация? — спрашиваю я, принимая стаканчик.
— Они собирают деньги на уход за пожилыми, с акцентом на женщин. Я помогала им и в прошлом году. Обедала с председательницей, и она рассказывала, что в большинстве домов престарелых женщин больше, чем мужчин. Потому что мужчины, в среднем, умирают раньше. Многие из этих женщин, особенно замужние, внезапно оказываются одни в этих местах, страдая от деменции, болезни Альцгеймера или других недугов.
— Это очень печально.
— Я знаю. Моя бабуля в похожей ситуации, — говорит мне Молли Мэй. — Так что это для меня своего рода личное дело.
Мы еще немного болтаем о благотворительности, но вскоре я отвлекаюсь, потому что до сих пор не понимаю, зачем она пригласила меня сегодня вечером.
— Кажется, тебе скучно.
Я смотрю на её насмешливое лицо.
— Прости. Я просто... задаюсь вопросом, зачем я здесь, — признаюсь я.
— Поняла. Ты из тех, кто сразу переходит к делу. —
