Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
– Хочешь поспорить?
– Смотря на что. Готов проиграть?
Это вызывает у Луки улыбку.
– Так что, ты в деле?
– Я в деле, – подтверждает Коннор.
– Отлично. Ты сам напросился. – Глаза Луки сверкают. – Я тебя уделаю.
Пока он говорит, я замечаю в нем что-то новое. Он выглядит гораздо более расслабленным. Кто знает, сколько времени ему понадобилось, чтобы набраться смелости выйти из своей комнаты и сделать Коннору это предложение. Похоже, наш вчерашний разговор все-таки не прошел даром – каким-то образом он заставил Луку больше внимания уделить отношениям с братом. От этой мысли в животе разливается приятное тепло. Ему еще многое нужно исправить, но это первый шаг.
Я почти уверена, что теперь он перестанет вести себя как придурок. По крайней мере до того момента, как он поворачивается ко мне и выдает:
– Прости, но тебя не приглашаем. Нужно уважать правила рыбалки. Никаких девушек в лодке.
Я уже собираюсь послать Луку к черту, но вижу выражение его лица и понимаю, что он использовал слово «девушка» совершенно намеренно. Напротив меня Коннор делает жест, словно хочет возразить. Но передумывает и в итоге молчит.
Мне стоит огромных усилий сдержать улыбку.
Раз он не отрицает, то и я не стану.
– Знаешь, я вообще-то тоже ваш друг, – только говорю я.
Лука морщится:
– Спорно.
– Иди к черту.
Он допивает кофе и ставит чашку в раковину.
– Пойду посмотрю, не нужна ли папе помощь в магазине. Кто сегодня развозит заказы?
– Суббота. Моя очередь, – отвечает Коннор.
– Возьми выходной. Я этим займусь.
– Ты уверен?
– Конечно. Все равно делать нечего. А у тебя есть… учеба и чем ты там еще занимаешься в свободное время. И к рыболовному турниру готовься, ясное дело. Потому что я тебя уничтожу. К тому же мне не помешает провести время с папой наедине. Я целую вечность не заходил помочь. – Заметив наши взгляды, он отмахивается. – Ерунда. Я сказал, что сделаю. Не заморачивайтесь, – настаивает он, направляясь к двери.
– Лука. – Коннор окликает его, когда тот уже почти выходит из кухни. Брат оборачивается в ожидании. – Спасибо.
И я знаю, что он имеет в виду не только доставку: это благодарность и за все остальное, за возвращение их рыбацких утренников, за то, что вчера Лука подтолкнул меня уйти с вечеринки и поговорить с ним, за его решение держаться подальше от выпивки и за готовность исправить все, что он столько раз ломал. Они смотрят друг на друга, и я чувствую себя лишней. Этот момент принадлежит им.
Тишина затягивается, пока наконец Лука не кивает.
После чего он оставляет нас вдвоем на кухне.
22
Коннор
Несколько дней спустя мы с Лукой выполняем договоренность и отправляемся на рыбалку. Когда на рассвете звонит будильник, Мэйв ворочается во сне. Я осторожно высвобождаюсь из ее объятий, целую в макушку и тихо встаю с кровати, стараясь не разбудить. Одевшись, я встречаюсь с братом на пристани. Мы достаем папину старую лодку из сарая и проверяем, все ли в порядке и взяли ли мы все необходимое, прежде чем отправиться.
– Думаешь, она выдержит наш вес?
– Есть только один способ узнать. – Лука забирается в лодку следом за мной и отталкивается от столба пристани, чтобы придать нам движение.
Мы вдвоем гребем к центру озера. Весной, когда окружающие деревья вновь покрываются листвой, вода всегда кажется бирюзовой. Сейчас в ней играют оранжевые блики – вот-вот взойдет солнце. Надеюсь, температура сильно не поднимется. Я зимняя душа и предпочитаю холод. Мэйв, которая уже провела со мной три ночи, в отличие от меня привыкла к удушливому климату Майами, поэтому хорошо, что ей хватает простыней и тепла моего тела, чтобы спать и не замерзать. Я готов потерпеть жару, лишь бы она всю ночь прижималась ко мне, но было бы пыткой укрываться еще и одеялом.
В Финляндии сезон рыбалки достигает своего пика между маем и ноябрем. К счастью, на наше озеро мало кто обращает внимание, поэтому, когда мы наконец перестаем грести, вокруг царит тишина. Дальнейший процесс довольно механический: мы достаем удочки, привязываем крючки, насаживаем наживку и забрасываем лески – каждый в свою сторону. Затем остается только ждать. Мы с Лукой оба до безумия азартны, но, когда проходят первые сорок минут, а ни одна рыба так и не клюнула, мы неизбежно падаем духом.
Лука вздыхает, ставит удочку в держатель и вытягивается в лодке. Я вскоре тоже сдаюсь и делаю то же самое – ложусь на спину и направляю взгляд в небо. Помню, как рыбалка с отцом тянулась до поздней ночи. Сейчас кажется, что в детстве время бежало быстрее. Или, может, с годами я стал слишком нетерпеливым.
– Может, вся рыба погибла, когда озеро замерзло зимой, – размышляет Лука.
– Сомневаюсь. Наверное, надо было купить наживку получше.
Мои слова его забавляют. Он смеется, а затем издает преувеличенный стон разочарования.
– Полный отстой, – заявляет он. – Когда мы были детьми, было гораздо веселее.
– Да, это точно.
Нас окутывает тишина, которая длится всего несколько секунд. Лука легонько пинает меня по бедру. Мы лежим валетом, и каждый глядит в свою сторону.
– Расскажи мне что-нибудь.
– О чем ты хочешь поговорить?
– Не знаю. Ты целую вечность ничего не рассказываешь мне о своей жизни.
– Да ничего интересного и не происходило. – А если бы и происходило, он легко бы заметил, если бы был чуточку внимательнее. Я решаю промолчать, ведь он же старается. И я не хочу, чтобы мы снова поссорились.
– А Мэйв?
– Кроме Мэйв, – уточняю я.
Он садится в лодке. Мне хватает беглого взгляда ему в глаза, такие непохожие на мои, чтобы понять, о чем он думает. Связь близнецов – так это называют. Мы двойняшки, но она у нас все равно есть.
– Я должен спросить.
– Я с ней не спал, – опережаю я его и добавляю: – Пока.
Лука снова ложится.
– Это что-то новенькое, – замечает он.
– Что именно?
– Видеть, как ты проявляешь интерес к девушке. Ты всегда был сосредоточен на… ну, на других вещах.
Я приподнимаю бровь:
– Например?
– Учеба. Семья. Ты всегда четко понимал свои цели и не позволял ничему сбить себя с пути.
Меня удивляет такое его представление о моей жизни, ведь оно совсем не похоже на то, что думаю о себе я.
Не успеваю сказать ему об этом. Лука наклоняет голову, чтобы снова посмотреть на меня:
– Кроме Эддисон и теперь Мэйв у тебя больше никого не было, верно?
– Оливия из школы.
– А, это та, с пирсингом в
