Татьяна Устинова - На одном дыхании!

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86

– Кто хочет картошки? – громко спросила Глафира и поднялась с дивана.

– Нет там никакой картошки, – сказал Дэн. – Я ее съел.

– Всю?!

Дэн кивнул.

– Молодец. Можно еще нажарить. Кто хочет?

– Давайте я нажарю, – предложила Варя. – Где картошка, Глафира Сергеевна? И… я не поняла. Кто тогда мог звонить мне? Ну ночью! Когда сказали, что Разлогов не просто умер, а его убили?

– Слушайте, а ведь Андрею Ильичу, ну в смысле Прохорову, тоже звонили. Он громкую связь в кабинете включил, и я все слышал. Мужской голос произнес, что это Прохоров убил Разлогова!

Глафира пожала плечами.

– Я думаю, что это сам Разлогов и звонил. Он… мучился очень, понимаете? Он думал, что подозревать можно кого угодно. И вас, Варя, и Марка, и Марину!.. Вполне возможно, что он хотел таким странным образом вывести убийцу на чистую воду. Спровоцировать, или как это называется в детективах? Ну, вывести из равновесия и заставить совершать необдуманные поступки! А Прохорову, я думаю, он позвонил, чтобы заставить его нервничать. Он же знал, что у меня с ним роман…

– Как он мог звонить, если там, на этом мысе Поворотном…

– На Заворотном, – поправила Глафира.

– Там же нет связи, вы сами сказали, Глафира Сергеевна!

– У всех, живущих в таких местах, обязательно есть спутниковые телефоны, на случай непредвиденных ситуаций. И у дяди Володи есть! Только это такой… односторонний вид связи, оттуда можно звонить, а туда никак. Разлогов, находясь там, выяснить ничего не мог, естественно, а как-то действовать ему хотелось! Вот он и стал звонить.

– Я бы его голос узнала, – задумчиво проговорила Варя. – Если бы он звонил, я бы точно узнала!

– Скорее всего, он дядю Володю попросил позвонить. Разлогов просто так ждать, когда все объяснится, не может. Ему непременно нужно действовать, понимаете, Варя?!

– Нет, – покачала головой Варя. – Не понимаю, Глафира Сергеевна. Хотя, если он жив, мы у него потом спросим.

– Вы можете называть меня просто по имени, – сказала Глафира. – Марк, ты знал, что у Разлогова есть ребенок?..

Волошин открыл глаза и перестал глупо улыбаться.

– Нет.

– Нет – не знал?

– У него нет ребенка.

– Есть.

– Кто тебе сказал?!

– Вера Васильевна. Которая сегодня умерла. И не она одна знала! Еще журналистка Ольга Красильченко.

– Тетя Оля?! – изумился Дэн.

Глафира кивнула.

– Она делает материал о Марине и звонила мне, чтобы поговорить про Разлогова. То есть собственно Разлогов ее не слишком интересовал, но он когда-то был мужем звезды. Ну то есть Марининым мужем. Она знает о Марине все. Она тоже говорила, что ребенок был.

– Да нет! – закричал Волошин. – Ребенок был, вернее, должен был быть, но он… умер. И Разлогов окончательно от Марины ушел. А я говорил ему…

– Я знаю, что ты ему говорил. Чтобы он остался и что все это просто недопонимание двух взрослых любящих людей, то есть Разлогова и Марины. Вот и журналистка Ольга Красильченко сказала мне, что ребенок умер. А Вера Васильевна сказала, что жив. И что он… ненормальный.

– Кто… ненормальный?

– Ребенок жив. Только он родился больным, потому что Разлогов… – Глафира никак не могла это выговорить, ну, вот не могла, и все тут!

Волошин встал, взял со стойки все тот же стакан, налил воды из-под крана и подал ей. Они только и делали, что подавали друг другу воду, как в спектакле про истеричных барышень!

Глафира подержала стакан и сунула ему обратно. Волошин выпил.

Я должна довести дело до конца. Я не смогу жить дальше, если не разберусь во всем здесь и сейчас. Мне еще многое предстоит пережить и передумать, но я справлюсь. Теперь я уже точно знаю, что справлюсь, но сейчас… только вперед.

– Вера Васильевна сказала, что мальчик родился неполноценным, потому что Разлогов избил Марину. А она была беременная.

Волошин вытаращил глаза.

– Разлогов не хотел ребенка, категорически. И он от нее ушел. Это было семь лет назад. Ребенок живет в интернате для… таких детей, в Смоленске. Марина его там навещает.

Глафиру затошнило, и она, как тогда, в лесу, решила, что лучше бы ей утопиться. Но сейчас уже поздно, поздно топиться!..

– Глаша, – начал Волошин. Он никогда не называл ее так. – Я точно знаю, что Разлогов хотел ребенка! И он любил Марину! Он не мог ее бить! Глафира Сергеевна, ты понимаешь, что это… что этого просто не могло быть?

– Почему?

– Почему? – растерянно переспросил Волошин. – Потому что не могло быть, и точка!..

«И точка», так всегда говорил Разлогов.

Ты не можешь так поступить, и точка. Я не стану этим заниматься, и точка. Меня это не интересует, и точка!..

Я не могу тебя любить, и…

– Да не мог он ее бить, я тебе точно говорю! И я знаю, что ребенок умер и все разладилось! Я помню, как это было ужасно! Я никогда не думал, что здоровый, нормальный, умный и трезвый мужик может умереть от любви, а Разлогов чуть не умер!

– От любви? – тихонько спросила Глафира.

– От того, что Марина ему изменила! – Волошин вдруг заметался по комнате, как давеча Глафира. Только он бегал в отдалении, забегал за камин, пропадал и появлялся снова. – О господи, что за чепуха!.. Я и тогда ему говорил, чтобы он не спешил, что все еще как-нибудь образуется, а он отвечал, что так быть не может. Что он верит – или не верит. Любит – или не любит. По-другому он не умеет.

– Не умеет, – подтвердила Глафира тихонько.

– А где розетка для Интернета? – вдруг громко спросил Дэн Столетов. – Мне очень нужно.

– В кабинете.

– А кабинет где?

Глафира кивнула на дверь в углу зала.

– У нее какой-то роман случился, – продолжал Волошин, не обращая внимания на Дэна с его розеткой. – Ну она актриса, и тогда уже было понятно, что будет великой!.. Она играла в театре, ее в кино стали приглашать, и роман у нее случился с кем-то из великих. С каким-то режиссером, что ли!..

– Красавиным?

– Кажется, да. С Красавиным. А ты откуда знаешь?! Тоже тетя Оля рассказала?! – спросил Дэн.

– Я была у него дома. Случайно. И увидела фотографию. На ней Разлогов, Марина и этот самый Красавин, – Глафира помолчала. – По той фотографии все понятно. И про Марину, и про Красавина…

Варя чистила картошку и время от времени поглядывала на Волошина.

– У них все разладилось, и Разлогов тогда сказал, что больше никогда не поверит ни одной женщине на свете. А потом они разошлись, и все! И ребенок умер, но вовсе не от того, что он ее бил. Это просто невозможно, Глаша! Ну я не знаю! Разлогов, конечно, тяжелый мужик, но он не способен бить женщин. Ты что?! Не понимаешь?!

– Я понимаю, – сказала Глафира, чувствуя себя намного сильнее его, – но я должна разобраться! Разлогов все время давал ей деньги, очень большие. Зачем, на что?! За что? Если ребенок умер при рождении, от чего тогда он откупался?!

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86