Фредерик - Алиса Бастиан

к нему ты больше не приезжала. Тебе было ужасно грустно от того, каким ты его увидела, того, что ты с ним сделала, ты и эта полицейская затея. От того, как одинок он был, и того, как больно ему от этого было, хоть он и пытался это скрыть. Но он жив, ему очень повезло. Он разговаривал с тобой. Он прогнал тебя, но потом позволил съездить к нему домой и привезти вещи. Он больше не ненавидел тебя так, как до этого. Может быть, есть ещё шанс хоть что-то исправить.

Но почему тебя всё это так волнует?

Ты начинала догадываться, но это было немыслимо. Этого просто не могло быть.

Ты приложила пропуск, зашла в отсек, улыбнулась своему убийце.

Этого не могло быть для тебя.

— Где ты пропадала?

Он уже привык, что ты делишь с ним эту камеру-палату почти каждую минуту.

Вы ведь никогда не лжёте друг другу. Но тебе почему-то не хотелось говорить. Но почему? Ты не сделала ничего плохого.

— Я ездила в больницу, — ответила ты, садясь в кресло, которое санитар Х. одолжил тебе из своего временного кабинета. Он даже был так любезен, что помог его дотащить. Это было очень странно: сидеть в том самом кресле, в котором ты проводила часы, беседуя с доктором Ч., а потом и с Фредериком, сидеть в нём — напротив твоей любви.

— К Ч., что ли?

Он спросил это с таким пренебрежением, что тебе даже стало чуточку обидно. Ты кивнула.

— Убедиться, что он нескоро сюда вернётся?

Это так несправедливо, подумала ты. Но твой преступник и предположить не мог, что творилось в твоей голове. Он не спрашивал, почему ты так отчаянно называла в тот день доктора Ч. Фредериком, хотя писала ему, что не собираешься называть его по имени. Хорошо, потому что ты бы не знала, что ответить, не соврав ни ему, ни себе.

— Ему повезло, — сказала ты. — Ещё немного — и всё было бы очень серьёзно.

— Жаль, — разочарованно отозвался твой убийца, и впервые за два года, проведённых с ним, ты почувствовала к нему что-то кроме всепоглощающей любви. Но что это?

— Он пробудет в больнице ещё какое-то время, — подытожила ты.

— Хорошо. Тебя так это расстроило?

Психопат или нет, он знал тебя. Чувствовал.

— Немного.

— Может, это тебя порадует, — сказал он, наклоняясь и доставая что-то из-под койки. Потом подошёл к стеклу.

— О боже, — вырвалось у тебя. — Это… Это… — Это удар в самое сердце. — Это изумительно.

Он держал в руках акварель тончайшей прорисовки, акварель, которая, он был уверен, тебе понравится. Ваше любимое место. Ваше любимое время. Копенгаген, и на его фоне — пара, изображённая со спины. Он был талантлив не только в музыке и убийствах.

— Проба пера, так сказать. Вернее, кисти.

Ты покачала головой, улыбнулась. Как бы ты хотела, чтобы он был свободен. Чтобы играл на фортепиано. Рисовал акварелью. Был тем, кого ты так любила.

— Потрясающе, правда, — сказала ты. — А там… ещё? — ты видела, что под койкой лежит несколько листов.

— Ещё в процессе.

— Покажи.

Он помотал головой.

— Нет, ещё не готово.

— Ну пожалуйста, — попросила ты. — Там тоже Копенгаген?

— Лучше.

Что может быть лучше, подумала ты, улыбаясь.

— Показывай.

Он вздохнул, принёс к стеклу свою незаконченную работу. Задумка пока была непонятна, но ты смогла различить на бумаге чёрно-белые акварельные клавиши.

— Красиво. Буду ждать, — сказала ты.

— Скоро закончу.

Обед ты пропустила, навещая Фредерика, но на ужин персоналу подавали роллы, и у тебя впервые за последнее время действительно проснулся аппетит. Честно говоря, ты просто умирала с голоду.

— Так и сказал? — ухмыльнулся санитар Х., когда ты посоветовала ему больше не злоупотреблять больничным бюджетом и процитировала слова про чёрную икру и его зарплату.

— Ага, — ты уплетала роллы один за другим, и санитар Х. это одобрял. Палочками ты пользоваться не умела, соевый соус не любила, поэтому просто брала их руками. — Так что сильно не разгоняйтесь.

— Скоро он вернётся? Раз всё не так серьёзно?

— Думаю, через несколько дней.

— Тогда всё-таки успею заказать икру, — заржал санитар, и тебя нисколько не раздражал его ужасный смех.

Кроме аппетита к тебе явно вернулось что-то ещё. Что-то, похожее на хорошее настроение.

Ну, насколько это возможно.

Ты переночевала в лечебнице, повидалась со своим преступником, позавтракала в столовой (всё-таки не икрой, но довольно вкусными блинчиками). Санитар Х. носился по корпусу с документами, отмечая выполненные задачи, твой убийца читал книгу, а тебе просто до жути захотелось снова увидеть Фредерика. Может, так, по чуть-чуть, вы сможете вернуть… взаимопонимание? Ты знала, что когда он возвратится в свою лечебницу для психопатов, вернуть хоть что-либо будет сложнее. И всё ещё стоял вопрос о повторном запросе на перевод…

Ты приехала в больницу к Фредерику, однако на этот раз тебе не повезло. Он был в палате, но за ним как раз должны были зайти и отвести на процедуры. И, честно говоря, он скорее расстроился, чем обрадовался, увидев тебя.

Сколько ещё ты будешь меня терзать? — хотелось спросить ему. Вслух же он сказал:

— Я же просил не приходить. Неужели вам двоим совсем нечем заняться?

— Я подумала, может, всё-таки что-то ещё нужно привезти? — зашла ты в обход, видя его настроение.

— Ничего не нужно. И сегодня процедурный день, посетителям здесь делать нечего, — ответил Фредерик, стараясь не морщиться от боли. Последнюю таблетку он решил не пить, и, как оказалось, зря.

Это получилось немножко грубо, но так даже лучше.

— А это… долго будет? — спросила ты.

— Процедуры будут весь день, — сказал он. — Иначе я нескоро отсюда выберусь.

Ты осторожно положила руку ему на плечо. Ранили его в бок, но осторожничала ты не из-за этого. Хрупкий лёд не должен был провалиться.

— До самого вечера? — мягко спросила ты.

— Да.

Пришла медсестра и позвала его, и Фредерик уныло поплёлся к выходу из палаты. Ты пошла за ними. Он был так печален, что твоё сердце разбивалось от одного его вида. Не больница — твоё заслуженное наказание. И так и должно было быть.

— Тогда приду завтра, — вырвалось у тебя им вслед.

Он обернулся, посмотрел тебе в глаза, но ничего не ответил.

Но и не сказал не приходить.

* * *

Ты вернулась в лечебницу, и очень вовремя: санитар Х. совсем зашивался с текущими административными делами, и любая твоя помощь ему не помешала бы. Так вы и договорились: что-то, в чём ты сможешь разобраться лучше него, будешь делать ты. Ты не была особенно занята. Первое, что тебе досталось, —