Костяной жнец - Кайла Мари

его машины, и у меня не было бы выбора. Прошлой ночью он тоже мог оставить меня с телом Джейсона. Мог развернуться и уйти, не заботясь ни о чем. Но он этого не сделал. Он вмешался больше, чем было нужно, и я не собираюсь спрашивать его почему. Я просто буду благодарна и позабочусь о том, чтобы он не пожалел о своем решении.

Если это зависит от меня, я никогда больше не хочу переступать порог дома Джейсона. Слишком много плохих воспоминаний, вещей, которые я не хочу переживать заново. О том, чтобы забрать свою одежду и машину, я позабочусь в другой раз.

Когда я убила Джейсона, я не только освободилась от него, но и избавилась от всей той травмы, которую он наносил мне на протяжении многих лет. Каждый удар молотка был воспоминанием о его жестоком обращении, о его контроле, и каждый удар приближал меня к свободе, к возвращению моей силы. И, черт возьми, это было так приятно.

Моя эмоциональная плотина была прорвана, и меня затопила эйфория.

Если бы я могла сделать это снова, увидеть выражение его лица, почувствовать тот же кайф, я бы сделала.

К черту Джейсона.

Я смотрю на Жнеца и понимаю, что только что стояла здесь, уставившись в стену, погруженная в свои мысли.

— Извини, я, кажется, все еще устала.

— Просто чтобы установить некоторые основные правила, я не хочу, чтобы ты просто приходила и уходила, когда захочешь. Тебя не должны здесь видеть. Нам нужно быть осторожными. А еще я много работаю, так что либо ухожу, либо сижу в подвале. Ты не сможешь спуститься туда без кода, но просто для ясности, я не люблю, когда меня беспокоят во время работы.

— Поняла. Еще раз спасибо.

Его взгляд задерживается еще немного, а затем он идет по коридору, исчезая за дверью.

В течение следующей недели я почти не вижу Жнеца. Он был прав, он действительно много работает и по утрам всегда встает раньше меня. Он как призрак. Часто я мельком вижу, как он сворачивает за угол или выходит через дверь подвала. На прошлой неделе он сказал мне меньше, чем в тот первый день вместе. И это нормально, я думаю. Просто здесь может стать немного одиноко.

Я сообщила о пропаже Джейсона, и в течение недели получила пару звонков с сообщениями о том, что ничего нового сообщить нельзя, но они все еще ищут.

Хотелось бы, чтобы они сдались.

Я поговорила с Лили и дала ей знать, что со мной все в порядке и я в безопасности. Жнец сказал мне, что это она связалась с ним, прося помощи в моей ситуации, но она не упомянула об этом при мне, и я не рассказала ей, что это я убила Джейсона, или что-нибудь о Жнеце и о том, как я сейчас с ним живу. Насколько она знает, я остановилась у друга семьи. Она казалась подозрительной, учитывая, что единственная семья, которая у меня есть, — это мой отец, а у парня точно нет друзей, но она оставила это без внимания. Она знает, что когда я буду готова, я доверюсь ей. Так всегда было в нашей дружбе. Она не давит. Она самый терпеливый друг, и иногда я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я ее вообще после того, каким дерьмовым другом я была все эти годы. Я знаю, она не держит на меня зла за то, что Джейсон встал у нас на пути, но я злюсь на себя за то, что так долго это допускала.

Уже почти полночь, когда я тихо спускаюсь по лестнице в длинной рубашке — босиком и испытываю жажду. Я включаю свет на кухне и от неожиданности выпрыгиваю из своей кожи.

— Господи, черт возьми! — кричу я, прижимая руку к сердцу.

— Не Господь. Просто я, — спокойно говорит Жнец. На нем серые спортивные штаны и черная рубашка с длинным рукавом. Оно облегает его крупное скульптурное тело, как вторая кожа, и, конечно, на нем маска, закрывающая половину лица. Должно быть, он услышал, как я приближаюсь. Кажется, я не могу поймать его без этого.

— Что ты здесь делаешь в темноте? — спросила я

Он поднимает высокий стакан с жидкостью, наполовину пустой. — Полуночный напиток.

— Что это? — спрашиваю я, подходя к нему ближе.

— Шоколадное молоко.

Я смеюсь. — Что? Твой полуночный напиток — шоколадное молоко? Я думала, ты любитель бурбона.

— Я не пью ликер. Шоколадное молоко всегда действует на нервы. Особенно после тренировки.

— Как скажешь.

— Почему ты здесь в такой поздний час? — спросил он.

— Хочу пить, — констатирую я.

— А что ты пьешь в полночь?

— Хм, я не знаю, воды?

Он хихикает. Звук глубокий и ровный

— Это неубедительно.

— Ох, простите. Может, мне вместо этого выпить молока?

— Шоколадное молоко.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Ладно. Прекрасно. Я буду шоколадное молоко.

Жнец достает из изящного черного шкафчика еще один стакан и наливает в него изрядное количество шоколадного сиропа, затем доливает остальное молоком. Он смешивает его вместе и протягивает мне.

Он не сводит с меня глаз, пока я делаю глоток. Это долгий глоток, который превращается в жадные глотки, когда ледяное шоколадное лакомство скользит по моему горлу, утоляя жажду и многое другое.

— Вау, почему это так вкусно?

— В холодном шоколадном молоке поздно вечером есть что-то такое, что поражает воображение, а?

— Ммм-ммм, — бормочу я, приканчивая стакан. — Я даже не знала, что мне хочется чего-нибудь сладкого.

— Ты знаешь, что молоко увлажняет больше, чем вода?

— Я этого не знала. Что ж, спасибо тебе за веселый вечер и за молоко.

Кивнув, он ставит стакан в раковину и уходит в полуночную темноту дома.

Я не могу не пожелать, чтобы он остался и поговорил со мной еще немного.

Глава 9

Шарлотта

Проходит еще несколько дней, и я ловлю себя на мысли, что задаюсь вопросом, что же мне теперь делать со своей жизнью. Четыре года моя жизнь вращалась вокруг Джейсона. Он даже заставил меня бросить работу. Не потому, что он хотел позаботиться обо мне, а потому, что он не мог смириться с тем, что большинство моих коллег по автосалону были мужчинами.

У меня есть немного денег, но, конечно, недостаточно, чтобы жить на них. Мне нужно вернуться к работе. Сниму собственную квартиру или, может быть, перееду обратно к Лили после того, как дело об исчезновении Джейсона немного уляжется.

В конце