Как они ее делили - Рымарь Диана

Затем Настя и вовсе принимает мой язык внутрь, заодно проводит ладонями по груди и обвивает шею.

Охреневаю от удовольствия, когда чувствую, что Настя ко мне жмется.

Держу ее за талию, ласкаю губами губы и чувствую, как кружится башка от всего этого.

А потом у Насти подгибаются колени. Легко удерживаю ее за талию, плотнее к себе прижимаю, не размыкаю контакта губ.

Кажется, моя девочка забыла, что во время поцелуев надо дышать. По моим подсчетам, ни одного вздоха за последние тридцать секунд не сделала.

Я немного отстраняюсь, вглядываясь в любимое личико.

Пытаюсь донести до нее самое главное:

— Настена, ты ведь меня выберешь, да? Ты правильно выбирай. Правильно — значит меня… Давай Араму сегодня скажем, что ты меня выбираешь?

Вдруг чувствую сильный толчок в спину.

Оборачиваюсь, и не успеваю даже ничего понять, как мне прилетает увесистый удар кулаком с правой.

В больную, сука, скулу!

Охаю, отлетая в сторону.

— Отвали от нее, мудель! — орет на меня Арам. — Мы же договорились до дня рождения ее не трогать! Ты нарушил слово…

Надо ж ему было появиться так не вовремя.

Я нарушил клятву, да. Но какие могут быть клятвы, когда дело касается любимого человека?

Араму до лампочки на мои причины, у него есть свои. Он хватает меня за грудки, слышу треск черной рубашки поло.

— Свали на хер! — пытаюсь оттолкнуть от себя Арама.

А он будто сожрал утром булку с тестостероном. Яростно рычит, припечатывает меня спиной к машине и, кажется, собирается превратить мою многострадальную физию в мясо.

— Прекратите! — с правого бока раздается ор Насти. — Немедленно прекратите драться!

Защищает, милая. А то Арам, застав меня врасплох, вполне мог бы подрихтовать физиономию. Сделал же нас бог одинаково сильными…

Однако Арам ее крик игнорирует, снова замахивается на меня.

— Я сейчас позову университетскую охрану! — кричит она.

Последнее действует на нас обоих.

Университетская охрана равно доклад в деканат, равно доклад бате, равно вселенскому песцу, ведь он больше не простит так просто. Вот такое вот хреновое уравнение.

Арам резко разжимает руки, выпуская меня.

— Все в порядке, Настена, — говорю я, давая понять, что этот комариный укус в виде тумака от брата мне вообще до одного места. — Не переживай за меня.

— А я и не переживаю, — вдруг выдает она. — Заберите ваши айфоны, отдайте мне мой телефон и деритесь сколько хотите! Мне вообще пофиг…

Пофиг ей.

— Чем тебе не угодил айфон? — спрашиваю исподлобья.

— Тем, что меня мама прибьет за ваши подарки! — продолжает злиться она. — Быстро верни мой телефон! Я починю его, если что…

Я шумно вздыхаю, открываю переднюю дверь машины, тянусь в бардачок и достаю ее телефон.

— Бери, — протягиваю ей. — Тут вот сверху трещина на экране, я не хотел, так вышло…

Настя выхватывает у меня мобильный.

— Оно так и было, идиот! — фырчит моя любовь и спешит уйти.

Мы с Арамом остаемся на парковке у джипа одни.

Только тут до меня доходит очевидное. Она сказала «телефоны»! Не один телефон.

— Ты что, подарил ей айфон? — предъявляю брату. — Договорились же, до ее дня рождения без подарков. Мы не будем ее покупать, она ж не товар!

— Так ты тоже подарил, придурок! — пышет гневом Арам. — Или скажешь, не так?

Мы спешим взять пакет, который мне вручила Настя. Там и вправду два мобильных телефона.

— М-да… — тяну с хмурым видом. — Могла бы оставить себе хоть один мобильник.

— Если ты еще раз подойдешь к Насте до ее дня рождения, тебе пиздец! — говорит Арам.

Сплевывает на асфальт себе под ноги и уходит.

Я же остаюсь, поглаживая нижнюю губу. Вспоминаю, что только что творил тут с Настеной. Самые сладкие мгновения моей жизни, они стоят каких угодно тумаков.

Я три года схожу с ума по Настене. Три гребаных года…

Да, мне и правда пиздец… Если она меня не выберет.

Глава 6. Что она думает по этому поводу

Настя

Я сижу на задней парте в круглой аудитории на лекции по теории экономики.

Здесь несколько групп студентов, аудитория вместительная.

Преподаватель вещает о важности экономики, а я…

Вроде бы людьми окружена, вроде бы даже в тетради что-то пишу, точнее пытаюсь записывать лекцию. А на самом деле я там, на парковке возле джипа Артура…

До сих пор. Даже спустя час.

В сотый раз переживаю то, что случилось, и не могу пережить. Слишком сильные получила впечатления. Перед глазами так и мелькает Артур, его губы, сильные руки. Я почти чувствую мятный вкус его языка у меня во рту.

Близнецы Григоряны на пару так и не явились, к слову. Это будет их второй прогул предмета Прокоповича. Преподаватель злой и всех отметил в начале лекции, как и мое опоздание. Так что им придется попахать потом, чтобы закрыть прогулы.

Или не придется…

Они же барины. У них же папа миллиардер.

А я здесь на стипендии, которую чудом получила. Иначе пришлось бы пойти по протекции мамы в мед, и неважно, насколько медицина — не мое.

Интересно, почему Григоряны считают, что им не писаны правила? Это какие-то особенности воспитания?

Почему Артур считает, что может вот так запросто взять, прижать меня к себе и целовать…

Наверное, мне не было бы так обидно, если б не понравилось.

Но мне очень понравилось, и теперь я не могу спокойно дышать.

Украдкой прикасаюсь к губам. Они горят после наглых и таких смелых поцелуев Артура…

Не знаю, как это работает.

Григоряны похожи, как куриные яйца.

И характер у них один на двоих. Наглые пупы земли, которые считают, что им все можно, в частности застолбить человека и управлять его жизнью. Это я про себя, если что.

Но если заглянуть под это…

Они красивые парни, все при них. Лицом похожи больше на мать, хотя я видела ее всего несколько раз, но сходство очевидное. Пусть такие же смуглые и черноглазые, как отец, все равно на ярых представителей армянской национальности не сильно похожи. Обрусевшие, как мама говорит.

Они объективно красивые, одинаковые, если не считать родимого пятна на виске Артура.

Но мне всегда больше нравился именно Артур, несмотря на их схожесть. Я украдкой слежу за ним — это мое тайное хобби.

И когда он рядом, особенно когда прикасается, у меня по всей спине мурашки.

Однако так, как сегодня, он никогда ко мне не прикасался.

У меня реально подогнулись колени, когда он меня целовал. Ничего приятнее я в жизни не испытывала.

Все уплыло в другую вселенную, остались только его губы, сильные руки, горячее тело, шумное дыхание. Я даже не знала, что способна на такие яркие эмоции в принципе.

Как бы было хорошо, окажись он обычным парнем без заскоков, начни мы встречаться… Без вот этой вот трехлетней истории ужасов и абьюза, которая все напрочь испортила.

Уйдя глубоко в себя, я даже не замечаю, как открывается дверь аудитории, и ровно под конец пары Григоряны все-таки припираются на лекцию.

Они выслушивают ругань преподавателя, кивают, типа со всем согласны, а потом вразвалочку чешут в противоположную от меня сторону, садятся на пустующую заднюю парту.

— М-м, Григоряны, — тянет одна из моих подруг, та, что сидит ближе.

Алиса Усачова, в недавнем прошлом блондинка, а теперь с розовой шевелюрой. Последние полгода упорно косит под Пинки Пай.

Она влюблена в Григорянов, не разделяет их.

Остальные подруги в количестве еще двух женских особей, что сидят в моем ряду неподалеку, также косятся в сторону близнецов.

Они все в них влюблены.

Все как одна.

И они все с ними спали.

Кто с Артуром, кто с Арамом. А кто сначала с Артуром, а потом с Арамом.

Я в нашей компании единственная девственница, и единственная, кого они не трогают.

Вот так… Типа любят, но не трогают. Ни в кино не водят, ни еще куда-то. Просто следят за неприкосновенностью своей собственности, то бишь меня, и наяривают моих подруг.