Проблема для бандита - Кучер Ая

Я сразу же понимаю всю глубину своей идиотии. Игры на ревности Самойлова?

Это как дразнить голодного тигра сырым мясом, стоя на краю его клетки.

Неприлично? Да. Самоубийственно? Абсолютно.

Но я не могу остановиться. Мне нужно проверить. Увидеть реакцию.

На долю секунды в салоне воцаряется ледяная тишина. И затем Демид действует.

Он резко, с пронзительным визгом резины, бьёт по тормозам. Мужчина лихо, с одним движением руля, загоняет нас на обочину.

Демид разворачивается ко мне. Его взгляд пылает.

– Блядь, – гортанно рычит. – Ты – моя женщина. Я – твой мужчина. Достаточно чётко? По ходу дела дальше разберёмся.

Демид не просит согласия. Он констатирует факт. Как диагноз.

Из Демида – такой себе романтик. Поэзии ноль. Торжественных речей – минус сто.

Я это принимаю. Боже, как я это принимаю.

Слова мужчины греют изнутри, заполняя ту самую чёрную дыру тоски, что сосала меня всю неделю.

От этого тепла внутри начинает слегка подрагивать всё тело. Я глупо улыбаюсь.

Безумие. Абсолютное, клиническое безумие. Но как же мне хорошо с ним.

– Пока достаточно, – тихо, почти шёпотом, произношу я. – Ты, получается, всё решил? Или…

– Решил, – кивает мужчина. – Поэтому и уехал ночью. Нужно было всё быстро сделать. Убрать любую угрозу. Этим и занимался. Не на связи был.

Каждое слово – это кусочек мозаики, которую мой изголодавшийся по смыслам мозг с жадностью собирает.

Демид не просто исчез после того, как получил своё. Он не сбежал от «проблемной». Он ушёл, чтобы организовать безопасность.

– А я на работу вышла, – выпаливаю я, слова вылетают пулемётной очередью. – И вот учёбу бегаю! Ты не представляешь, сколько лекций пропустила, пока тут с тобой маялась! А ещё две статьи написала! Я, конечно, пока не читала отзывы, но Катька говорит, что материал огненный…

Я несусь, не останавливаясь, смакуя каждую мелкую, суетливую деталь своей «нормальной» жизни.

Как будто если я расскажу ему всё-всё, то докажу, что я не просто «его проблема», а живой человек, который что-то делает.

– Знаю, – наконец перебивает Демид. – Хуевые статьи, бельчонок. Написаны отлично. Но не про лучших людей.

– Они даже не скрывали практически ничего! Они буквально сами мне всё рассказали и… Ой!

И тут до меня доходит. Осознание врезается в меня, как тот же резкий тормоз, только внутри черепа.

Я сижу в ступоре. Внутри полная, оглушительная пустота, в которой медленно, с ледяным скрежетом, поворачиваются шестерёнки понимания.

– Демид… – я сглатываю ком, который внезапно вырос у меня в горле. – Это ты сделал так, чтобы статьи получились?

Мужчина отвечает ухмылкой. И этого достаточно.

Ледяная пустота внутри взрывается жаром. Оглушительным, ослепляющим, сокрушительным жаром, который выжигает остатки сомнений, непонимания, растерянности.

Самойлов это сделал. Ради меня.

Он использовал свои тёмные, криминальные рычаги, свою власть, своё умение «убирать угрозы» и «решать проблемы», чтобы…

Чтобы мои дурацкие, идеалистические статейки получились. Чтобы я сделала хорошее дело.

Этот жест настолько огромен, настолько невероятен в своей абсурдной щедрости, что мой мозг отказывается его обрабатывать целиком.

Он разбивает его на осколки ощущений, и каждый впивается в меня, острый и сладкий.

– Ты… – я открываю рот, но голос отказывается служить. – Господи, какой же ты…

– Твой речевой аппарат сломался? – ухмылка на его лице становится ещё шире. – Охуеть, ради этого нужно было постараться.

– Ты просто меня обескуражил! И я не ждала, что ты сейчас появишься… И… Так ты вернулся потому, что всё решил? Или…

Я не знаю, чего жду. Какого-то другого признания? Слова, что он скучал? В его-то лексиконе?

Демид смотрит на дорогу, его пальцы барабанят по рулю. Он делает паузу, будто обдумывает, стоит ли отвечать.

– Ты про рыбалку гуглить начала, – бросает он наконец. Я даже не хочу думать, как он узнал! – Не могу же я тебя одну туда пустить. Херни натворишь.

– Потому что проблемная? А ты не любишь проблемы…

Я произношу это почти шёпотом, не как укор, а как констатацию печального факта.

Факта, который должен оттолкнуть его. Который, по его же логике, делает меня неподходящей. Неудобной.

– Не люблю, – кивает мужчина.

Внутри что-то ломается. Тонкая, хрупкая надежда оказывается раздавлена этим одним словом.

Горечь поднимается по пищеводу, жгучая, как желчь. Внутри всё обрывается.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать новую волну слёз, теперь уже совсем другого свойства. Горьких. Унизительных.

И в этот момент горячая ладонь Демида касается моего подбородка. Его пальцы обхватывают меня, не оставляя шанса отвернуться.

Я сопротивляюсь инстинктивно, натягиваясь струной, но хватка мужчины не ослабевает.

Ухмылка Демида исчезла. Вместо неё – напряжённая серьёзность.

Сердце замирает у меня в груди, забыв биться.

– Но оказывается, – хрипло произносит Демид. – От одной проблемы я пиздец как зависим.

Эпилог

– Эм… Твоя девчонка утопиться пытается? – усмехается Барс. – Настолько заебала жизнь с тобой?

Взгляд сам находит её. Автоматом. Как прицел выходит на цель.

Яна стоит на старом, скрипучем причале. Крутит в руках верёвку от тарзанки. Не лезет на неё. Стоит и раскачивает. Рукой. Сосредоточенно так. Будто проверяет на разрыв.

Тело само по себе переходит в режим. Мышцы спины и плеч стягиваются в один тугой, готовый к броску канат.

Оцениваю и риск, и как быстро бельчонок найдёт себе проблемы.

Сука. Нихера не меняется.

Столько лет. Целая вечность по меркам нашего мира. А бельчонок всё равно находит себе проблемы.

Находит щели, куда можно сунуть свою любопытную морду и устроить себе приключение на жопу.

За эти года я предотвратил её попытку «просто посмотреть» на тренировочный полигон моих людей.

Она решила, что это «заброшенный парк аттракционов». Её чуть не приняли за лазутчика и не сняли с тепловизора.

И то, как она нашла в интернете рецепт «абсолютно безопасного» домашнего сыра. Взорвала им нашу новую кухню.

Ну и самое безопасное – Яна завела «дружбу» с местным ежом. Теперь у нас под крыльцом живёт колючий сосед, которого она подкармливает, а тот, сука, по ночам топает, как слон в тапочках.

Проблема. Постоянная. Вечная.

Каждый раз, когда я думаю, что она наконец-то поняла, что мир – не её личная игровая площадка, она делает что-то подобное.

И каждый раз моё сердце, эта насосная станция, которую я считал железной, делает тупой, болезненный кульбит где-то под рёбрами.

Как она выживала до меня? Чёрт знает. Но теперь – я есть. И несу ответственность за всё.

Пункт первый, единственный и нерушимый в моём внутреннем уставе: она будет в порядке.

Не «может быть». Не «постараюсь». Будет.

– Не девчонка, – отрезаю я. – Жена.

Жена – это слово греет, жжёт. Пьянит.

Сука. Я, Демид Самойлов, человек, который никогда не планировал обзаводиться чем-то более постоянным, чем пистолет в руках…

Я теперь женат.

Яна внесла в мою жизнь хаос. Постоянный, неукротимый, с тараканами и падениями с чердаков.

И она же принесла абсолютное, сука, счастье.

– Нашёл себе вечную головную боль в законном статусе? – не успокаивается Барс – Она хоть завещание на тебя написала? А то утонет ведь, гляди.

– Тарнаев, – цежу я. – Следующая твоя шутка про неё станет твоим последним Stand Up'ом. Понял? Всё. Разговор окончен.

Барс замирает. Усмешка не сходит с его лица, но в глазах проскакивает искра азарта. Он получил свою реакцию. Он щёлкнул по нужной кнопке.

Теперь он доволен. Риск был, адреналин получен.

Но мне похуй. Смотрю только на девчонку. Она, словно почувствовав внимание, оборачивается.

На её лице расцветает широкая и яркая улыбка. Она машет рукой. Неловко. Улыбается. Кричит что-то, но ветер относит слова.