Теневой волшебник - Джеффи Кеннеди

Она обрадовалась его злобе. Казалось, это его бодрит, и движения стали чуть менее затрудненными.

— На болотах есть один особенно коварный вид неустойчивой болотистой почвы, — сказала она ему. — Она выглядит как толстая растительная подстилка, которая должна легко выдержать твой вес, но стоит на нее наступить, и она легко поддастся.

— Ты просто поэт с такими красочными словами и метафорами.

— Это настолько скользко, — продолжила она, ничуть не смущаясь и даже воодушевляясь его подколками, — что нет никакой надежды, никакого способа удержаться от падения. Один неверный шаг, и прежде, чем ты успеешь осознать, что облажался, оказываешься в безнадежной ситуации без возможности выбраться.

— Я полагаю, что мы подошли к этапу расширенных аналогий в нашей истории. — Они совершили еще два прохода взад — вперед по комнате. — Не останавливайся на достигнутом. Я предполагаю, что ты, наша отважная героиня, пережила подобное потрясение и выжила, чтобы рассказать об этом, поскольку сейчас ты находишься здесь и пытаешься преподать мне моральный урок.

— Я думала, что со мной все кончено, — согласилась она. — Легкие разрывались, сердце колотилось, в глазах потемнело. Я так сильно хотела дышать, хотя знала, что вдохну только грязь и воду, и это убьет меня еще быстрее. Даже зная это, я собрала все силы, чтобы не сдаться.

Он что-то проворчал в ответ. Возможно, от боли, но она восприняла это как сочувствие и солидарность. Потому что ей все еще хотелось думать о нем как можно лучше, несмотря ни на что.

— Потом я опустилась на дно, — сказала она, прежде чем он успел снова ее подковырнуть. — Ноги коснулись твердой почвы, и я изо всех сил оттолкнулась от нее. К счастью, я вынырнула на поверхность возле корней тектонового дерева и смогла выкарабкаться.

Они сделали еще три трудных круга по комнате. Хотя, возможно, это было лишь плодом ее воображения, и она выдавала желаемое за действительное, но он, казалось, стал двигаться лучше, хотя его лицо по-прежнему выглядело ужасно.

— Ну что ж, — наконец сказал Джадрен, — если смысл в твоей нравоучительной истории в том, чтобы я смог обрести силу и окончательно спастись от опасности после того, как я достиг дна, то, полагаю, я готов к тому, чтобы всплыть на поверхность. В любой момент, — мрачно добавил он.

— Это просто правдивая история, — тихо сказала она. — В ней нет ничего особенного.

— Ах да, — вздохнул он. — Все это подстегнуто твоим замечанием, что я сродни твоей засасывающей трясине. Ты уже коснулась дна, куколка?

Ей казалось, что она уже достигла самой низкой точки, но почему-то продолжала падать. Как будто наткнулась на фальшивое дно и пробила его, беспомощно падая навстречу гибели, еще более страшной, чем смерть их обоих, если Джадрен вообще мог умереть. Казалось, ему всегда будет отказано в этом окончательном спасении, как и предсказывала его мать.

— Просто прими уже немного моей магии — ответила она вместо этого с немалым раздражением.

— Ты мне не нужна, — процедил он, похоже, пытаясь убедить самого себя. — Я уже проходил через это бесчисленное количество раз, и все это без твоей супружеской помощи, какой бы вкусной она не была.

Женственная? Вкусная? О, да. Видимо, он достиг этой стадии процесса заживления. Разумеется, при следующем повороте он уткнулся носом в ее висок и приблизился к ее лицу, глубоко вдохнув.

— Ммм, — промурлыкал он. — Теперь желание к тебе — это нечто иное. Ты пахнешь, как лунный свет на тихой воде.

Ее охватило нелепое удовольствие. Мы находимся в просматриваемом помещении, напомнила она себе. Несомненно, кто-то наблюдал за ними, записывая их поведение. Ей следовало бы держать дистанцию между ними, а не прижиматься к нему.

— Чем это вообще пахнет? — ответила она с излишней резкостью, чтобы уравновесить подтачивающее волю желание уступить.

— Ты так пахнешь, — прошептали его губы над ее ухом, затем он нашел впадинку под ним, и, слегка посасывая кожу, втянул ее в рот, где он лизнул упругую плоть, а затем отпустил ее, прикусив зубами, что вызвало молниеносный прилив желания прямо к ее паху. — А на вкус ты как талый ледниковый снег, чистый и бодрящий.

— Ты когда-нибудь лизал ледник? — и что с ней было не так, что она не могла найти в себе силы оттолкнуть его?

Он тепло рассмеялся и лизнул ее шею. Она подавила дрожь. Этот мужчина был до безумия соблазнителен. Если бы она снова не сошла с ума, он бы довел ее до этого.

— Ледник сам пришел ко мне, — промурлыкал он, и это прозвучало до смешного сексуально. — Напиток, который подавали на банкете «Огонь и лед» в честь дня рождения моей любимой Маман. Мы не пожалели средств. Но не будем говорить о ней.

С удивительной ловкостью и неожиданной силой он прижал ее к стене вместо того, чтобы сделать следующий поворот по комнате. Только что он обхватывал ее за плечи, тяжело опираясь на нее, а в следующее мгновение — прижимал спиной к стене, его рука лежала у нее на шее, а другая поглаживала тонкое черное шелковое платье, которое все еще как-то держалось на ней. По крайней мере, ей удалось сохранить его в целости и сохранности.

Оно не сильно защищало ее, когда ласки рук Джадрена обжигали ребра и талию, скользя, спускались по ее бедрам, найдя разрез на юбке. Она застонала, когда ей удалось увернуться от его поцелуя, и его рот коснулся уголка ее губ. Очевидно, не испытывая ни малейшего беспокойства, он воспользовался ее обнаженной шеей, скользя поцелуями по удивительно чувствительным впадинкам.

— Джадрен… — задохнулась она, но больше ничего не успела сказать, когда его рука сомкнулась на ее груди, и у нее перехватило дыхание. Прикосновение большого пальца к ее соску было непохоже ни на что, испытываемое ею раньше. Не напоминало неуклюжие сладкие ласки ее любовника-подростка.

Он обвел ареолу сквозь тонкий шелк, провел ногтем большого пальца по крошечным чувствительным бугоркам, когда сосок затвердел. Он точно знал, что это делает и с ней: его губы понимающе коснулись ее подбородка, целуя вдоль его линии по всей длине, когда она откинула голову к стене. Она издала какой-то сдавленный, бессвязный звук, который сама не распознала.

— Селия, — промурлыкал он, касаясь ее кожи. — Селия. Селия. — Напевая ее имя, он осыпал ее поцелуями. — Селия, моя красавица. Позволь мне доставить тебе удовольствие. Я буду намного лучше, чем те любовники, которых ты выловила из болота. Я знаю, что делаю. — В доказательство своих слов он слегка ущипнул ее сосок большим и указательным пальцами, достаточно сильно, чтобы она почувствовала мимолетный приступ боли,