Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу - Софья Мирич
Лика замерла в его руках, боясь пошевелиться, боясь поверить в услышанное.
— Больше никаких опасных рейдов по границам, никаких смертельных миссий в темных подземелях и тяжёлых заданий, с которых можно не вернуться, — продолжал Альдо, и на его губах появилась тёплая, бесконечно облегчённая улыбка, разгладившая суровую складку у рта. — Из этих командировок меня больше не должны привезти мёртвым. Я нужен тебе здесь. Живой, здоровый и любящий. Я хочу возвращаться к тебе каждый вечер. Хочу видеть, как растут наши дети, Дели.
Лика судорожно всхлипнула, но на этот раз это были слёзы абсолютного, безграничного покоя. Ледяной, липкий страх, который глубоко внутри неё долгие месяцы шептал, что её выстраданное счастье могут в любой момент отобрать, наконец-то разбился вдребезги, как хрупкое стекло.
Альдо прикрыл глаза и с тихим, счастливым стоном, в котором смешались вся его многолетняя выдержка и скопившаяся страсть, вовлёк её в глубокий, головокружительный поцелуй. Он целовал её как свою жену — уверенно, горячо, забирая всё её дыхание без остатка. Подхватив её на руки, он заставил тяжелый шёлк подвенечного платья взметнуться в воздухе белым облаком, и уверенным шагом понёс её с веранды в сторону их спальни.
Впереди у них были величественные горы, окутанные прохладным утренним туманом, восстановленный отчий дом, тихая, безопасная служба в столице и целая, бесконечная жизнь, которую они отвоевали у тьмы вместе.
Навсегда.
Бонус
Тяжёлые дубовые двери спальни захлопнулись от резкого, нетерпеливого движения его ноги. Короткий, властный пас руки — и на замок легли мощные, переливающиеся золотом контуры блокирующей магии рода Сартори. Следом по комнате развернулся плотный полог молчания. Всё. Ни один звук, ни один вздох не вылетит за пределы этих стен.
Альдо не стал нести её к кровати. Он опустил её на пол прямо у двери, но не выпустил из рук, тут же вжимая спиной в прохладное дерево. Он навис над ней всем своим сильным, тяжело дышащим телом. Его светлые волосы растрепались, а глаза, потемневшие до черноты, горели таким откровенным, голодным пламенем, что у Лики перехватило дыхание.
— Ну что, леди Сартори, — его голос стал неприлично низким, вибрирующим бархатом. Он поймал её подбородок, заставляя смотреть прямо на себя, и на его губах промелькнула опасная, обещающая улыбка. — Помнишь, что я сказал тебе тогда в академии? Что после свадьбы ты у меня месяц не выйдешь из спальни?
Лика с трудом сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, но взгляд не отвела. Она дерзко вскинула голову, уходя от его пальцев лишь для того, чтобы приподнять подбородок ещё выше, прямо к его лицу. Медленно, дразняще облизнула сухие губы и томно, низко выдохнула:
— М-м-м... Помню, лорд Сартори... — её глаза блеснули вызовом. — Неужели вы собираетесь выполнять свои угрозы прямо у двери?
— Это не угроза, душа моя. Это обещание, — выдохнул он ей в самые губы и резко, безраздельно овладел её ртом.
Он целовал её жадно, глубоко, до головокружения, сминая её губы и заставляя Лику тихо, беспомощно стонать. Горячие мужские руки скользнули по её талии вверх. Раздался тихий, трепетный треск — Альдо безжалостно рванул шнуровку на спине, освобождая её из плена дорогой ткани. Тяжёлое платье соскользнуло к её ногам белой пеной, оставляя Лику в полупрозрачном, невесомом нижнем платье, сквозь которое соблазнительно просвечивало тончайшее кружевное бельё и шёлковые чулки. Альдо скинул мешающий сюртук и рубашку прямо на пол. Контраст его горячей, рельефной мускулистой груди и её нежной кожи заставил Лику всхлипнуть.
Он подхватил её под бёдра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов перенёс её на огромную кровать, обрушиваясь сверху. Одеяла и подушки поглотили их, но Альдо не дал ей опомниться. Его ладонь, горячая и слегка шершавая, медленно скользнула вверх по её бедру, сминая тонкую ткань нижнего платья, очертила изгиб талии и замерла на груди. Он нежно, но требовательно провёл пальцами по кружеву белья, заставляя её соски мгновенно затвердеть под его ладонью, а саму Лику — сладостно выгнуться навстречу этой пытке. Мужчина окончательно избавил её от последних клочков одежды и спустился к её ногам.
Лика не успела сообразить, что происходит, как Альдо развёл её бёдра в стороны, устраиваясь между них на коленях.
— Альдо... что ты... — выдохнула она, когда его горячие ладони скользнули по внутренней стороне её бёдер, заставляя раскрыться ещё сильнее.
— Я собираюсь заставить тебя забыть, как дышать, Дели, — хрипло отозвался он.
Он приник губами к нежной коже у самого лобка, заставляя Лику сладко вздрогнуть, а затем спустился ниже, туда, где всё уже изнывало от влажного, тянущего жара. Когда его горячий, влажный язык впервые коснулся её самой чувствительной точки, Лика резко выгнулась в пояснице, пальцы судорожно впились в шёлковые простыни, а из горла вырвался высокий, сорванный стон.
Альдо действовал со знанием дела, лаская её уверенно, глубоко и невероятно чувственно. Он чередовал широкие, дразнящие мазки языка с быстрыми, прицельными толчками, одновременно лаская её пальцами, проверяя, насколько она податлива и влажна. Внизу живота Лики закружился тугой, раскалённый вихрь. Ощущения были настолько острыми, что она начала всхлипывать, теряя контроль. Напряжение росло лавиной, и когда Альдо прижал язык сильнее, всасывая её чувствительную плоть, Лику сокрушительно накрыло первым, ослепительным оргазмом. Она громко закричала, её бёдра мелко задрожали, а мышцы судорожно сжали его пальцы.
Альдо слизнул её сладкие соки, давая ей всего несколько секунд на передышку. Лика лежала распластанная, тяжело дыша, думая, что это финал, но маг уже поднимался выше, нависая над ней. Его член, большой, пульсирующий от прилившей крови, упёрся в её лобок. Лика была настолько мокрой и подготовленной его языком, что когда Альдо одним мощным, плавным движением вошёл в неё на всю длину, не было ни капли боли — только чистый, невероятный экстаз наполненности.
— Альдо... — выдохнула она, по наитию крепко обвивая ногами его крепкий, мускулистый торс.
Он глухо зарычал, чувствуя, как её разгорячённое оргазмом тело плотно обхватило его. Он начал двигаться — быстро, глубоко, безжалостно ломая её выдержку. Спальня наполнилась звуками хлёстких шлепков тела о тело, рваным дыханием и стонами. Альдо менял темп, то замедляясь и входя в неё медленно до самого предела, заставляя Лику плакать от наслаждения, то ускоряясь
