Лорен Оливер - Делириум

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96

— Спасибо, — говорю я Джеду и занимаю свое место за кассой.

Джед бормочет в ответ что-то невнятное и, шаркая ботинками, уходит к своему планшету с авторучкой, который оставил на полу в проходе номер три: «Конфеты, содовая, чипсы».

Тип, которого я приняла за регулятора, стоит, чуть не засунув нос в один из холодильников. Я не уверена — он выбирает замороженный ужин или просто пользуется возможностью остудиться за бесплатно? В любом случае, когда я на него смотрю, перед моими глазами возникают четкие картинки вчерашней ночи. Я слышу, как свистят в воздухе дубинки рейдеров, и чувствую, как меня охватывает ненависть к этому мужчине… ко всем ним. Я представляю, как хорошо было бы запихнуть его в холодильник и закрыть дверцу на запор.

Мысли о рейде снова вселяют в меня тревогу о Хане. Во всех газетах отчеты о рейдах. Похоже, по всему Портленду арестовали сотни людей, допросили и отправили прямиком в «Крипту». Правда, я не слышала, чтобы кто-то упоминал вечеринку в Хайлендс.

Я убеждаю себя в том, что Хана обязательно перезвонит мне вечером. Я пойду к ней домой. Я говорю себе, что волноваться пока не о чем, и в то же время чувство вины начинает разрастаться у меня в душе.

Похожий на регулятора тип завис над холодильником и совершенно не обращает на меня внимания. Вот и отлично. Я снова надеваю фартук и, убедившись, что Джед не смотрит, сгребаю с полки над головой все пузырьки с ибупрофеном (где-то с десяток) и складываю их в карман фартука.

Потом громко вздыхаю и говорю:

— Джед, мне надо, чтобы ты меня еще разок подменил.

Он поднимает на меня свои водянистые глаза.

— Я расставляю товар.

— Но у нас болеутоляющие закончились. Ты разве не заметил?

Несколько долгих секунд он просто молча пялится на меня и моргает. У меня дрожат руки; чтобы не выдать свое волнение, я крепко сцепляю их за спиной. Наконец Джед кивает.

— Пойду посмотрю, может, на складе что-нибудь есть. Постой за кассой, ладно?

Я аккуратно, чтобы не звякнули пузырьки в кармане, выбираюсь из-за прилавка. Остается только, чтобы Джед не заметил, как оттопыривается карман фартука. Это еще один симптом делирии, о котором вам никто никогда не расскажет: подхватив эту болезнь, ты превращаешься в лгуна мирового класса.

Я проскальзываю мимо покосившейся груды сплющенных картонных коробок у задней стены магазина, бочком прохожу на склад и плотно закрываю за собой дверь. К несчастью, дверь не запирается, поэтому я, на случай, если Джед решит проверить, почему так затянулись поиски ибупрофена, подтаскиваю к двери ящик с банками яблочного пюре.

Вскоре раздается стук в дверь, что выходит в переулок. Стучат пять раз: тук-тук-тук-тук-тук.

Дверь кажется тяжелее, чем обычно; чтобы открыть ее, мне требуется приложить немало сил.

— Я же сказала — четыре раза, — говорю я, открыв дверь.

Солнце ослепляет меня, а потом я теряю дар речи.

— Привет.

В переулке стоит Хана. Она бледная и напряженная.

— Я надеялась застать тебя здесь, — говорит Хана и переминается с ноги на ногу.

Секунду я даже не могу ничего ей ответить. Я испытываю невероятное облегчение — Хана здесь, она целая и невредимая. Но одновременно в сердце закрадывается тревога. Я быстро оглядываю переулок. Алекса нигде не видно. Возможно, он увидел Хану и она его спугнула.

— Ну? — Хана морщит лоб. — Ты впустишь меня или как?

— О, извини. Конечно заходи.

Хана быстренько проскальзывает мимо меня, а я еще раз оглядываю переулок и закрываю дверь. Я так счастлива видеть Хану, но в то же время нервничаю — вдруг Алекс появится, пока она здесь.

«Он не придет, — говорю я себе, — он наверняка ее увидел. Он должен знать, что сейчас сюда заходить небезопасно».

Я, конечно, не думаю, что Хана донесет на меня, но все же… После всех моих нотаций на тему безопасности и ответственного поведения я не стану ее винить, если она захочет сообщить об Алексе и обо мне.

Хана задирает блузку на спине.

— Ну и жарища здесь у вас.

На ней просторная белая блузка и джинсы свободного покроя с золотистым ремешком в тон ее волос. Видно, что Хана взволнована и очень устала. Когда она поворачивается кругом, оглядывая склад, я замечаю, что руки у нее в тонких царапинах.

— Помнишь, как я приходила к тебе сюда? Я приносила журналы и тот дурацкий старый радиоприемник. А ты…

— А я утаскивала из магазина чипсы и содовую из холодильника, — подхватываю я. — Да, помню.

Так мы проводили лето в средней школе, тогда я только начала работать в магазине. Я постоянно выдумывала причины, почему мне надо быть на складе, а Хана приходила днем и стучала в дверь пять раз. Очень тихо пять раз. Я должна была догадаться.

— Я получила твое сообщение утром, — говорит Хана.

Она поворачивается ко мне, глаза у нее кажутся больше, чем обычно, может, потому что лицо осунулось.

— Шла мимо, тебя за кассой нет, вот я и решила зайти с переулка. У меня нет настроения общаться с твоим дядей.

— Его сегодня нет, только мы с Джедом.

Я постепенно начинаю успокаиваться; если бы Алекс собирался зайти, он бы уже был здесь. Я не уверена — слышит ли меня Хана. Она нервно грызет ноготь большого пальца (я-то думала она давно бросила эту дурную привычку) и смотрит в пол, как будто увидела самый красивый кусок линолеума в своей жизни.

— Хана? Ты в порядке?

Хана содрогается всем телом, плечи ее сутулятся, она начинает рыдать.

При мне Хана плакала всего два раза. Первый, это было во втором классе, тогда во время игры в «вышибалу» кто-то угодил ей мячом прямо в солнечное сплетение. А второй в прошлом году. Тогда мы гуляли и увидели, как полицейские тащат в лаборатории девушку с делирией. Девушка сопротивлялась, и ее случайно с такой силой ударили головой о тротуар, что даже мы, хотя стояли в двухстах метрах, услышали этот звук.

От неожиданности меня словно парализует, я не знаю, что делать. Хана не закрывает лицо и не вытирает слезы. Она просто стоит с опущенными руками, крепко сжав кулаки, и так яростно трясет головой, что я начинаю опасаться, как бы она не упада на пол.

Я протягиваю к ней руку и касаюсь плеча.

— Тихо, тихо, Хана, все хорошо.

Хана отшатывается.

— Нет, не хорошо…

Она делает глубокий судорожный вздох и начинает говорить, захлебываясь словами.

— Ты была права, Лина. Ты все говорила правильно. Прошлой ночью… это было ужасно. Был рейд… Они накрыли вечеринку. О боже! Крики людей, собаки… Кровь, Лина. Там была кровь. Они избивали ребят, безжалостно били их своими дубинками по головам. Это было так страшно, так страшно…

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96