Злодей моей мечты - Кира Лин
— Ты проиграл, — говорю ему, сжимая горло. — И не получишь её. Больше не посмотришь в ее сторону. Не вдохнешь рядом с ней.
Брат извивается, пытается вырваться, но я давлю сильнее. Он захлёбывается собственной магией. Медленные чёрные вихри расползаются от Вельторна, как змеи. Артефакты на нём пульсируют, просятся наружу, но я подавляю их с хищной, хладнокровной точностью.
— Экипаж у ворот, — слышится голос одного из агентов сквозь гул магии. — Остатки сопротивления подавлены.
Я киваю и смотрю на брата с высоты своего роста.
— Уведите его. Он должен предстать перед судом и ответить за все злодеяния.
Агент защёлкивает на Вельторне блокирующий браслет. Магия вокруг него гаснет, разбивается вдребезги.
Стою посреди разрушенного зала. Магическая копоть витает в воздухе. Пламя сползает по стенам. Вдалеке слышится колокольный звон ритуала — свадебного. Успели.
Сердце стучит ровно, мысли обжигают.
Оправляю камзол и быстрым шагом направляюсь к дверям зала.
Дафна. Девочка моя. Я иду за тобой.
Эпилог
Солнце золотит сад, проникая сквозь листву старых яблонь. В воздухе витает аромат цветущего жасмина, спелых яблок и чего-то ещё — того, что не передать словами. Домом.
Я иду по усыпанной лепестками дорожке, босыми ступнями чувствуя шершавую прохладу камней. Корзинка с кормом висит на локте, а лёгкое платье шуршит, цепляясь за траву.
Под ногами весело суетятся курицы. Заждались меня. Стоит лишь выйти в сад с корзиной, как пернатая орда несётся навстречу, расталкивая друг друга. Где-то посередине этой кавалькады, важно ступая по дорожке, шествует Молния — петух с видом полководца и полноправного хозяина.
— Ну здравствуйте, обжоры, — ворчу я, высыпая горсть зерна. Куры моментально начинают клевать, спорить и возмущаться, что мало принесла.
В пруду с плеском копошатся утки, воюя за любимую кувшинку, а в воздухе висит аромат роз и мяты. Тёплый день, ленивый ветер, пчёлы гудят в цветущей малине. Где-то на грядках зреет капуста. Сбоку виден наш огород — моя гордость. Зеленый, ухоженный и пышный.
Даже и не верится, что всё закончилось. Наконец, никто не плетет интриг, не промышляет продажей темных артефактов и не жаждет нашей гибели.
Приспешников Вельторна арестовали. Всех. Даже моего отца. Губернатора Дамонтера увезли в цепях. Он, конечно, кричал, что ни при чём и что всегда действовал "во имя стабильности", но записи допросов, свидетельства, магические следы — говорили об обратном.
Вельторн теперь сидит в темнице. Подземелье вырублено прямо в чреве горы, стены выложены зачарованным обсидианом. На двери — печать Тайной Канцелярии, усиленная магическим кругом с девятью уровнями защиты. Каждый из них — отдельная головоломка для тех, кто решит попробовать освободить его снаружи.
По периметру расставлены охранные руны, реагирующие на всё, что движется или дышит. Четыре охранника несут круглосуточную вахту, сменяясь каждый раз в разное время.
Я думала, что после всего пережитого уже не смогу быть прежней. Так и случилось — но не в худшем, а в самом лучшем смысле. Теперь я по-настоящему ценю то, что у меня есть. И, главное, я обрела семью, в которой каждый готов стоять за другого до конца. Где любовь — не просто слово. И теперь я по-настоящему счастлива.
И каждый день благодарю драконьих богов за спонтанную идею прыгнуть в экипаж Райвена. Боюсь представить, как бы обернулась моя жизнь, не сделай я этого….
Мартин после всех событий настойчиво попросился на службу в Тайную канцелярию (а он умеет быть настойчивым!). Хью и Райвен замолвили за него словечко. Теперь он работает под прикрытием, внедрён в дом одного высокопоставленного чиновника, собирает сведения и передаёт их напрямую в штаб. Кто бы мог подумать, что мальчишка из конюшни станет одним из самых надёжных агентов?!
И только один вопрос долго не давал мне покоя: почему агенты Тайной канцелярии сдували пылинки с Райвена? Почему называли наследником короны и смотрели на него, как на редкий артефакт? Разумеется, он дракон! Но тут было что-то иное….
Ответ оказался прост: Райвен — сын двоюродного брата короля. Единственный выживший кровный наследник. Вельторн позаботился, чтобы других больше не было. Только он и мой Райвен.
Райвен долго сопротивлялся — корона ему была ни к чему. Он мечтал о тишине, о жизни без интриг и власти. Но в итоге сдался под напором тех, кто стоял за ним с самого начала — Тайной канцелярии и кое-кого из знати, кто видел в нём настоящего лидера и всегда поддерживал.
Из-за деревьев доносится топот и звонкий смех. Я оборачиваюсь. По садовой дорожке ко мне несутся двое: темноволосый мальчик и девочка с торчащими косичками. Бегут, заливисто смеясь.
По лицу девочки размазана малина (откуда она её только взяла?), а у мальчишки за ухом — перо. Настоящее, пушистое. Явно у Молнии одолжил.
За ними, тяжело дыша и размахивая кухонным полотенцем, торопится раскрасневшаяся Доркас.
— Вот же озорники! — кричит она. — Обед остынет! Вернитесь за стол, кому говорю!
Дети игнорируют её с мастерством, которое приходит только после тщательной ежедневной тренировки. Девочка хихикает, мальчик оглядывается и показывает язык, но они не останавливаются ни на шаг. Ох, похоже, придётся опять поговорить с ними. И в кого только они такие непослушные, ума не приложу?!
И вот, в тот самый момент, когда они почти добегают до меня, из-за ствола старой яблони появляется Райвен.
В расстегнутом камзоле и поднятым воротом, волосы взъерошены ветром. С лёгкой небритостью и полутенью улыбки он больше похож на фермера, чем на наследника короны и бывшего тайного агента.
— А ну стоять, бандиты! — смеётся он и распахивает руки.
Дети с визгом кидаются к папе. Он ловит обоих — по ребёнку в каждую руку, — и, закружив, поднимает в воздух. Они хохочут, визжат от восторга, а он, смеясь, несёт их ко мне.
Доркас останавливается, уперев руки в бока. Закатывает глаза и, что-то бурча себе под нос, уходит обратно в дом. Не забывая недовольно размахивать полотенцем.
Райвен ставит малышей рядом со мной, гладит девочку по волосам, мальчику подмигивает, а потом наклоняется и целует меня. Нежно-нежно.
А я… я чувствую, что таю. Провожу ладонью по его щеке, на секунду забывая обо всём.
— Ты сегодня рано, дорогой.
Райвен чуть морщится:
— Устал от советников. У них у всех лица, как у перепуганных цапель, когда я молчу и смотрю на них. А если заговорю, так вообще начинают падать в обморок.
Я усмехаюсь:
— Может, потому что ты хмуришься, как будто сейчас приговоришь их к казни?
— Я не хмурюсь, — притворно возмущается он. — Это у
