Маяк - Татьяна Андреева

— Мне тоже, хоть я родился до войны. Подумай, быть может, есть что-то, что тебе хочется, кроме драки? — усмехнулся Константин.

— Пожалуй, есть…

Бальтазар сдавил пальцами прохладный кулон.

Из Пирополя во Фростфорт добирались по суше. Раскачиваясь в седле, лёжа на неудобных кроватях постоялых дворов, проезжая улицами чужих городов, Бальтазар вспоминал и думал, думал, думал.

Тех двоих, кому Киан приказал убрать Элли, нашли. Они не довели дело до конца, благодаря чему остались живы. Их сослали восстанавливать верфь у акмарского гарнизона. Уж Тобиас-то научит уму-разуму — в этом Бальтазар не сомневался.

Несмотря на то, что действовали быстро, девушки на указанной полянке не оказалось. Следы замело, запахи развеяло. Кроме кулона и дерзких слов, бьющихся в голове, ничего не осталось.

«Ни одна женщина не будет любить тебя так, как я…»

И ни одна не любила. И он никого не любил. Святым он не был, но близость не приносила душевной радости, одно лишь опустошение. Должно быть, сказав это, она его прокляла, иначе как ещё объяснить то, что по Пат, которую знал всю жизнь, не скучал, зато до рези в глазах всматривался в лица пепельноволосых фригонок?

Он находил в них лишь ненависть и страх, и не следа тепла, что плескалось в дымчатых радужках Элли.

Хотя правящие Дома Фригона и Фламии сумели прийти к согласию, простые люди ещё долго будут помнить ужасы войны. И всё же начало миру положено. Даже Константин с Антуаном, невзирая на взаимные обиды, пожали руки.

Зима тоже смягчилась, пошла на уступки. Око чаще выглядывало из-за облаков. Белый покров истончался, обнажая землю. Побежали ручьи, закапало с веток. Птичьи трели вытеснили заунывные песни ветра. Это делало обратную дорогу более сносной.

В Нордии они расстались. Константин спешил вернуться в Пирополь, тогда как Бальтазар захотел посетить ничем не примечательную деревеньку.

Криотский голова при виде фламийского аристократа едва не упал в обморок. Услышав имя, стал ярче свёклы, и Бальтазар всерьёз испугался, что толстяка хватит удар. Несмотря на потрясение, господин Блез смог удовлетворить чужое любопытство. Сказал, что не встречал Элиз Итен со дня, как дом лекаря забрали за долги. Осмелев, поинтересовался судьбой её подруги, Изабел Боне, на что получил ответ — такой госпожи больше нет, а есть Изабел Грант — супруга начальника стражи Лайт-Тауэра.

Оставив растерянного Блеза, Бальтазар вместе с сопровождением выдвинулся в Наст, где намеревался сесть на корабль. Доплывёт до акмарского гарнизона, посмотрит хоть, как идёт строительство верфи. А ехать через Юнайский лес не хотелось — вдруг он действительно стал могилой той, что была ему дорога?..

В Насте — красивая центральная площадь. Низкие домики, лавочки, старинный фонтан. Местные жители спотыкались о наглых голубей, поминали Умбру, вновь спешили по делам. На Бальтазара и его свиту не обращали внимания, и это подкупало. Закралась мысль, что неплохо бы задержаться, отдохнуть и перекусить.

Он выбрал скромный ресторанчик. Убедившись, что внутри не людно, сел за самый большой стол. За ним последовали его солдаты. У окна звякнуло — две подруги кинули на полированное дерево монеты. Мужчины их толком не рассмотрели, те спешно покинули зал.

Из-за нитяной шторки выглянуло приветливое личико, но, когда девица разглядела посетителей, улыбки след простыл. Загремели ракушки, нанизанные на нити. За ними скрылась пепельная головка. А после наступила тишина, и длилась она долго. Ожидание затянулось. Бальтазар развлекал себя тем, что подкидывал за лезвие и ловил за рукоять Слезу.

— Бальтазар Кольдт, я полагаю?

Он вздрогнул от неожиданности. Кинжал плашмя шлёпнулся на столешницу, отскочил на пол. Его тут же подобрал солдат и протянул Бальтазару, однако тот не удостоил ни взглядом, ни словом. Его глаза изучали фигуру, возникшую посреди зала словно из ниоткуда.

Немолодая, невысокая, скорее — коренастая. Щёки красные от готовки. Морщинки от смеха. В жизни, тем не менее, случаются моменты, когда даже задорным людям не до веселья. Для незнакомки, очевидно, настал один из них.

— Ты ещё кто такая? — спросил кто-то из его сопровождения.

— Фламийцам здесь не рады, особенно вам!

— Чего?! Ах ты…

Бальтазар жестом остановил гомон.

— Объяснитесь, — потребовал он. — Что значит «особенно нам»?

— «Каратель» потопил каравеллу моего брата, чтобы поднести добычу с неё вам! Годами Кольдтам желал смерти весь Фригон, но вот ведь какое дело — вы дожили до конца войны, в то время как мой милый Реми покоится на дне Акмара! Это нечестно! Нечестно…

Бальтазар старался сохранять спокойствие. Пообедать им, похоже, не удастся. Драться с женщиной он тоже не собирался, как и позволять это другим. Осталось сообразить, как бы с миром уйти…

— Корабль вашего брата затонул не из-за меня, а из-за войны. Не вы одна лишились кого-то.

Лицо незнакомки закаменело.

— Нет. Я ненавижу магов огня, а вас больше всех. Выметайтесь из моего заведения! Так говорю я — Адалин Стром!

Она повернулась к ним спиной и зашагала прочь.

— Эй, Адалин, благодарю за прямоту! — бросил Бальтазар ей вслед.

Она обернулась, смерила его взглядом и сказала сквозь зубы:

— Если вы в самом деле благодарны, перестаньте пачкать мой пол…

Вот зараза! Должно быть, поранился, когда играл со Слезой! Кровь сочилась из тонкого пореза на ладони, струилась по пальцам, а с тех срывалась вниз. Когда он поднял взгляд от своей руки, Адалин в зале уже не было.

На площади ничего не изменилось. Мимо них всё так же бежали людские потоки. Птицы вертели головами, чтобы обоими глазами посмотреть, нет ли у чужеземцев какой-нибудь еды.

Бальтазар подышал, сделал несколько шагов, опустился на бортик фонтана. Он сжал кисть в кулак, и в воде капли обернулись алыми, похожими на древесные корни, кляксами.

— Я сбегаю в аптеку. Вон вывеска!

— Ваша светлость! Э-э-э… Ваша светлость?..

Кажется, этот голос его уже тормошил. Когда же? Пять минут или, быть может, час назад… Парень, тот самый, что подобрал Слезу, склонил голову, рука его замерла на груди.

— Вольно, солдат.

— Милорд, аптекарша сказала, что сама залечит рану. Просила дать минутку. Да вот и она! Слава Солису! Идёт.

Бальтазар проследил за его взглядом. Сердце кольнуло. Было что-то знакомое в этой походке, в размашистых движениях тонких рук. Он вскочил на ноги, когда она откинула капюшон. Заключил её в объятья. Порез, фонтан, толпа, колокол в храме Астеры, — всё, что до сего момента окружало его, перестало существовать.

Дорогие читатели! Историю кузена Бальтазара — Константина Кольдта — можно найти в моём романе "Чёрно-белый мир".

Глава 26. Из тьмы к свету

— Проходи, — Элиз посторонилась, пропуская его вперёд.

Бальтазар