Мой муж злодей - Алиса Вишня
— Часть армии Ханзеи под предводительством принца Хуфры перешла границы завоеванных нами земель и движется к Немерии. Ханзейский король заявил, что Хуфра действует самовольно и вообще, бунтовщик. Битва за трон начинается.
— Как же так? — вырывается у меня — Император Дариус еще жив!
— Похоже, его дни сочтены! — меланхолично бросает муж и добавляет — Но, пока он жив, буду защищать его интересы. Ни в какие коалиции не войду, и отправляюсь на границу, к своей армии. Мы двинемся навстречу войску Хуфры и, без сомнения, разобьем его. Я приехал в столицу за тобой, чтобы отправить тебя в поместье, ибо тебе теперь во дворце опасно. Как моей жене, и как потенциальной претендентке на престол. Но я слишком задержался и уже не могу сопроводить тебя сам. Оставлю тебе своих людей, они и проводят.
Я пытаюсь осознать всю полученную информацию. Мой муж уезжает на войну. На настоящую войну, где его могут убить… Тревога сжимает мое сердце.
Но Энсли одним ударом сбивает мои высокие помыслы. Глядя на свое отражение, он спрашивает с ленивой жестокостью:
— Так с кем тебе больше нравится трахаться — со мной или с Альеном?
— Долбодятел! — коротко бросаю я и, вскочив, ухожу в спальню.
Фаларион, конечно, не знает этого слова, но смысл, я уверена, до него дошел.
Кипя от злости, мечусь по комнате. Опять! Он опять все испортил! Только что между нами было нечто похожее на единение, на союз, какой и должен быть у мужа и жены. И вот… Снова оскорбления! Он даже не поблагодарил меня за мои поиски! За разоблачение заговора принца! Тварь бесчувственная! Ненавижу!
Однако, нельзя допустить, чтобы он уехал на войну. Никак нельзя, иначе я не смогу вернуться домой. Он должен жить! Нужно его отговорить!
Скрепя сердце, я заставляю себя выйти обратно в гостиную.
Мужа нет.
— Генерал уже отбыл, миледи! — тихо докладывает Таня — Сказал, что очень спешит к армии.
— И не попрощался! — восклицаю я, кипя от нового витка возмущения.
Никакого единения не было. Был просто секс, животный, яростный секс, из-за которого Энсли подобрел на пару часов. Но как ненавидел Валери, так и продолжает.
Что ж. Назло ему, не вернусь в поместье. Думаю, и во дворце мне ничего не угрожает. Что может быть опасного здесь, где на каждом метре стоят стражники? К тому же, кто спасет моего дядю-императора, если не я? Похоже, даже его немногочисленные верные люди ничего не понимают в медицине! Даже доктора! Средневековье…
...Тяжелые дубовые двери Императорской библиотеки закрываются за моей спиной с глухим стуком, отрезая от гулких коридоров дворца.
Здесь, в царстве вековой пыли и пергамента, царит особенная, вязкая тишина. Воздух спертый, пахнет сухим деревом, старой кожей и чем-то неуловимо кислым, как угасающая магия. Гигантские стеллажи, уходящие в сумрак под высоченными сводчатыми потолками, кажутся ребрами давно умершего левиафана. Слабый свет пробивается сквозь узкие стрельчатые окна, и в его столбах лениво кружатся мириады пылинок, словно заблудшие души.
Каждый мой шаг отдается эхом, нарушая покой этого места. Я подхожу к столу для чтения, массивному, изрезанному поколениями писцов и ученых. Холодная, отполированная тысячами рук древесина вызывает в памяти другую библиотеку, и другой стол. И то, что со мною делал Энсли на том столе. Воспоминание такое яркое! Болезненно-сладкая волна желания снова зарождается в моем теле... Резко мотаю головой, отгоняя наваждение. Сейчас не до этого. Сейчас на кону жизнь императора.
У дальней стены, за конторкой, заваленной свитками, сидит главный библиотекарь, такой же древний и высохший, как и доверенные ему фолианты.
— Мастер Элиас! — мой голос звучит слишком громко.
Старик медленно поднимает голову, моргая, словно филин, потревоженный дневным светом.
— Леди Валери! — скрипит он — Редкий гость в нашем скромном хранилище знаний.
— Мне нужны книги по высшей фармакологии и редким лечебным травам! — говорю, стараясь, чтобы голос звучал твердо и официально — Все, что у вас есть о сильнодействующих растительных компонентах.
Он хмыкает, но подчиняется. Поднимается, и, шаркая туфлями, идет в один из самых темных и пыльных секторов. Спустя вечность — как мне показалось — на стол передо мной ложатся три тяжелых, обтянутых потрескавшейся кожей тома.
Я листаю страницы, вглядываясь в изящные, детальные рисунки растений. Знаю, что искать, но походя читаю про другие травы, которые, по моему мнению, важны и нужны. И вот, наконец, нахожу, что искала.
Первый — «Призрачный гриб». Бледно-серый, почти прозрачный, растущий в глубоких пещерах. В книге говорится: «…в малых дозах снимает боль и проясняет разум, даруя больному часы покоя».
Второй — «Слезы лунной девы». Крошечные белые цветы, похожие на капли застывшего молока, собираемые лишь в полнолуние. Текст гласит: «…укрепляет сердце и сосуды, возвращает жизненные силы ослабленному организму».
Все выглядит невинно. Два мощных лекарства. Листаю до сносок, напечатанных мелким, почти неразличимым шрифтом.
И там, в самом низу страницы, под описанием «Призрачного гриба», я вижу это.
«Внимание: сочетание с алкалоидами цветка Asperula Lactea («Слезы лунной девы») категорически противопоказано. Постепенно накапливаясь в организме, смесь образует стойкий яд, который медленно разрушает организм, вызывает галлюцинации, и истощает жизненную энергию, приводя к неизбежной смерти в течение нескольких лунных циклов. Симптомы схожи с естественным угасанием от тяжелой болезни».
Яд. Медленный, незаметный, маскирующийся под лечение.
Захлопываю книгу с такой силой, что в воздух взлетает облако пыли. Не прощаясь с библиотекарем, бросаюсь вон.
Глава 29
Кабинет королевского лекаря, господина Пия, является полной противоположностью библиотеке. Здесь пахнет едкой смесью спирта, сушеных трав и чего-то сладковато-тошнотворного.
В ретортах на медленном огне пузырятся жидкости неестественных цветов, а вдоль стен стоят шкафы с сотнями склянок, банок и ящичков с аккуратными подписями.
Вхожу без стука. Господин Пий вздрагивает от неожиданности, и роняет на пол стеклянную палочку, которая разбивается с тонким звоном.
— Леди Валери! Что стряслось? Почему Вы так врываетесь?
Я бросаю книгу на его рабочий стол, раскрыв ее на нужной странице. Мой палец ткнул в зловещую сноску.
— «Призрачный гриб» и «Слезы лунной девы». Вместе! — выдыхаю я — Это вы даете императору. Это ваше «лечение»!
Лицо Пия из розового становится мертвенно-бледным. Капельки пота выступают на его лысине.
— Я… я не понимаю, о чем вы! — лепечет он, и пятится назад, пока не упирается спиной в шкаф. Он загнан в угол, буквально и фигурально.
— Не
