собственную слабость, любимый нашел в себе силы утешить меня и успокоить, всю ночь качал на руках нашу дочь и не подал виду, как ему самому тяжело. Всё-таки долгое нахождение без свежего воздуха и солнечного света никому не полезно. И хотя я старалась хорошо кормить его, сил у Гастона с каждым днём становилось только меньше. Ночью пришла Айлин, пролезла сквозь прутья решетки и улеглась в корзину Элизы, а дочка быстро заснула под её мурчание.Утром мой престарелый супруг заявился к нам и объявил, что отправил гонца в святую инквизицию и нам стоит молиться о наших душах перед казнью.Гастон устало вздохнул, напомнив, что все приговорённые имеют право на последнее желание.– Последнее желание, значит хочешь? С чего бы?– Исключительно из вашей христианской доброты, дядюшка. Даже отъявленным негодяям и убийцам последнее желание положено. А я таковым не являюсь. Так будьте милосердны. Мне ведь скоро умирать.– И чего ты хочешь?– Позвольте написать письмо моему капитану, сообщить о том, что я больше не смогу работать на него, чтобы уйти из жизни честным человеком. Не хочу, чтобы матросы и капитан думали обо мне плохо после моей смерти. Чтобы не ждали и отплывали в следующий рейс с другим помощником. Ведь найти толкового помощника капитану будет не так легко.– Думаешь, ты такой незаменимый? Да он наверняка уже нашёл человека.– Отнюдь. Меня можно заменить, но у нас контракт с капитаном, и я его сейчас нарушаю. Хоть и против своей воли. Он имеет право взыскать с меня очень большой штраф, а вы, как мой единственный родственник будете вынуждены этот штраф оплатить по закону. Других родных у меня нет.– Еще я твои долги не платил!– Вам и не пришлось бы, не запри вы меня в подземелье, – он красноречиво потряс ногой, заставляя цепь греметь и эхом отскакивать от каменных стен.– Напиши. Чтобы мне не пришлось ничего платить. Слуга принесёт тебе перо и пергамент. Но не смей ничего ему рассказывать, я прочту очень внимательно перед отправкой.– Разумеется, дядя.– Ну? – муж сурово посмотрел на меня. – А у тебя какое будет последнее желание?– Не трогайте слуг, они ни в чём не виноваты, – не задумываясь, ответила я.– И ты больше не будешь умолять меня о новой попытке?– Не буду. Я могу и не оправиться после потери ребёнка. И я устала. Смерть кажется избавлением.– Так и есть. Смерть избавит меня от ведьмы, тогда я смогу найти себе нормальную молодую жену, которая родит мне нормального наследника. И чем быстрее, тем лучше. Я не молодею. Чёрт с ним, с герцогством, моих денег хватит. А вот свой графский титул я желаю сохранить. По крайней мере моя семья достойнее, чем та, из которой произошла ты. Нищие паршивые овцы. Если б не титул, смотреть было бы не на что.Он сплюнул себе под ноги, грубо захохотал, со скрипом запер замок на двери камеры и ушёл.– Почему ты не попросила сохранить жизнь Элизе?– Потому что он этого не исполнит. Он её ненавидит. Недавно чуть не прибил её тростью.– Дьявол. Если бы мог, я бы его уже придушил, но он никогда не подходит ко мне достаточно близко.Я вдруг осознала, что смирилась. Слёз больше не было, я все их выплакала. Нам нет здесь жизни и нигде уже не будет. Нам не выбраться из подземелья и не сбежать от святой инквизиции. Что ж, мы умрём вместе, зато любя друг друга. Жаль Элизу, которая так недавно пришла в этот мир и моего нерождённого малыша. Но лучше дочка умрет в объятиях любящих родителей, чем проживет несчастную жизнь с таким гнусным типом как мой второй муж. Вот уж правда смерть как меньшее зло и избавление.В ту ночь мы с Гастоном впервые признались друг другу в чувствах. Раньше мы боялись говорить об этом полагая, что открытость может навредить нам, но теперь хуже было уже некуда и именно сейчас нужно быть искренними друг с другом.– Я буду любить тебя до скончания времён, – пообещал мужчина, вглядываясь в мои глаза.– А я тебя даже после конца света, – пообещала я ему.Мы посмотрели на спящую малышку. Она так мило сопела в своей колыбельке, сося пальчик. Айлин, словно почувствовав наши взгляды, подняла одноглазую голову, что-то мяукнула и продолжила мурчать. Кошка была на удивление спокойна.В ожидании суда и казни тянулись дни, плохая погода задерживала инквизицию. Прошло уже две недели. Я полностью восстановилась после выкидыша, кровотечения больше не было и в целом чувствовала я себя хорошо. Мы снова предались любви на последок, пока дочка спала, а кошка охраняла её сон. Кандалы мешали, но мы старались их не замечать. Он ласкал меня отчаянно, понимая, что это, возможно в последний раз. А я так же отчаянно ему отдавалась. Если нам суждено умереть завтра, мы подарим друг другу как можно больше ласки и любви.
Пасмурным холодным днём, не обещавшем нам ничего хорошего, мы вышли на свет, жмурясь даже от неяркого туманного дня. Во дворе стояло трое инквизиторов и еще трое охранников. А с ними один палач. Мы были спокойны и смиренны.
– Нам поступили сведения, что вы двое обвиняетесь в ереси и ведьмовстве. Что скажете в свое оправдание? – заговорил тот, кто очевидно был среди них главным.– Мы ни в чём не виноваты, – ответил за нас обоих Гастон, заслоняя меня и Элизу на моих руках своим телом.– Видите, уважаемые, я же говорил, они не раскаялись. Столько дел натворили, а вины за собой не чувствуют, – щебетал граф Себастьян, жадно потирая руки.– Вы так же обвиняетесь в насылании чумы и великом пожаре два года назад, – продолжил инквизитор, сверля нас жестоким взглядом.– Не виновны. Мы сами болели чумой и едва не умерли.– Это враньё! – закричал мой законный муж. – Эта ведьма выздоровела всего за 5 дней! Разве такое бывает при чуме, господа? Я болел месяц, мой сын в итоге вообще скончался. А эти двое – ничего, здоровёхоньки, даже вот еще одну ведьму заделали, – он ткнул пальцем в Элизу.– Моя дочь – не ведьма! – тут же вступилась я.– Точно ведьма! – парировал граф. – Рыжая как мать, а еще у нее пятно на плече, как у ведьмы. Разве у христианских детей бывают пятна на теле при рождении, господа?Инквизиторы впились взглядами в мою дочь, один даже подошел, размотал пеленки и нашел родимое пятно. В ужасе отпрянув, он
