Серебряная мантия - Л. К. Стивен

что она по-прежнему так реагировала на убийство человека, было хорошо. Было хорошо, что в ней все еще оставалась человечность, какой бы равнодушной к горю Сафф себя ни считала.

Но убить Нитраса было куда хуже. Потому что это был бы ее выбор.

— Просто сделай это, — простонал Нитрас. — Я в любом случае мертв. Спаси хотя бы себя.

Беспомощность сдавила Сафф со всех сторон.

Если древняя палочка показала ей хоть что-то настоящее… то она пережила этот поворот.

И это означало, что Саффрон оборвала его жизнь.

Она убила Нитраса. Убила? Убивает? Убьет? Все времена смешались в голове. Может, сама суть пророчества указывала на то, что все это уже произошло? От этих мыслей Сафф почувствовала себя еще неувереннее.

Умом она всегда понимала, что работа под прикрытием обернется для нее ужасными последствиями. Саффрон знала: чтобы как следует погрузиться в дела Кровавой Луны, ей придется убивать по их указке. Но одно дело осознавать что-то умом, и совсем другое — сердцем, душой.

— Последний шанс, Киллоран, — голос Левана прозвучал безразлично, почти вяло, но она заметила, как он слегка дернулся от тревоги. Так, будто хотел этого сильнее, чем был готов признать. Будто и сын главаря хотел заполучить себе ручную Серебряную Мантию. — Я пойду к Аурии Марриосан с тобой или без.

Сафф не пошевелилась. Не могла пошевелиться.

Когда она ничего не сделала, Леван вздохнул и разочарованно покачал головой.

— Как скажешь. Но ты сэкономила бы нам массу сил и времени, если бы позволила Сегалу прикончить тебя в том переулке.

— Они все такие, сын, — вздохнул Лириан. — Букашки из мерзких Мантий всегда не хотят умирать. Но зачастую они оказываются до того полезными, что их лучше брать живьем.

Гнев взметнулся в горле Саффрон приступом обжигающей тошноты, но она проглотила собственную ненависть. Ее не убьют так же, как дедушку, из-за вспышки неконтролируемой ярости. Она сохранит холодный рассудок, сыграет в их игру, будет выверенными шагами идти к цели.

Когда Сафф посмотрела на скорчившегося у ее ног человека, в груди будто разверзлась бездна.

Крупье все равно умрет, даже если она не убьет его своими руками. Тогда ее уничтожат вместе с ним, и редкая возможность собрать улики на Кровавую Луну окажется утерянной. Серебряные Мантии станут еще дальше от того, чтобы завести на них дело.

Убей, или тебя убьют.

Может, так и становятся убийцами. Не из-за зла, поселившегося глубоко в их душах, не из-за внутренней жажды крови, а лишь потому, что у них не было другого выбора.

Для Серебряной Мантии такие мысли считались изменой.

Выбор был всегда.

Она просто собиралась сделать неправильный.

— Мне жаль, — прошептала Саффрон Нитрасу почти умоляющим тоном. — Мне так жаль.

Он покрепче сжал в ладони то, что осталось от его дочери, поднял подбородок и прикрыл глаза.

Отделив разум от чувств, Сафф подняла палочку. В горле свернулся тяжелый комок.

— Sen ammorten, — прошептала она так, что даже сама не услышала. Заклинание слетело с ее губ в первый, но явно не в последний раз.

Но ничего не произошло.

Из ее палочки не вырвалось изогнутой линией знаменитое проклятие. Только жалкая вспышка бесцветного пара. Внутри нее царила бездонная пустота, будто огромное сияющее озеро пересохло под безжалостными лучами солнца. Ее силы были полностью истощены потасовкой с Леваном в переулке.

Святые. В Кровавой Луне решат, что она нарочно не смогла выполнить задание? Что великая сила воли, которая требовалась для того, чтобы сотворить подобное проклятие, отсутствовала в ней, и, следовательно, магия будет ей неподвластна? Сочтут ли ее слишком слабой, чтобы присоединиться к ним?

От паники начало стучать в висках, но Сафф призвала свою почти магическую способность сосредотачиваться даже в самых опасных ситуациях.

Существовали и другие способы отнять жизнь. Ужасные, отвратительные способы. И, тем не менее, эффективные.

Один из первых постулатов, что профессор Вертиллон внушил кадетам Академии Сильверклоук, звучал так: иногда придется действовать по старинке.

Дико трясущимися руками Сафф вынула из самого глубокого кармана мантии обычный кинжал. Это был подарок ее деда по отцу. На выделанной кожей и древесиной орешника рукояти была вырезана пара клыков луноволка.

Сжав зубы, она подошла к Нитрасу, обхватила его затылок так, будто он был ее возлюбленным, и аккуратно провела лезвием по горлу.

Его кожа разомкнулась, как залитый кровью рот.

Упав, он выпустил из руки свою дочь. Весь покрытый кровью Нитраса, заточенный в шар глаз подкатился к ногам Саффрон. Серый зрачок расширился от ужаса и горя.

Она сжала деревянный медальон у себя на шее, знакомые грани оставшихся от родителей камней впились в ее ладонь. На нее вдруг обрушилась суровая, резкая и неприкрытая, как смертельное заклятие, реальность ее миссии. Даже если ей удастся вернуться обратно, Саффрон больше никогда по-настоящему не будет собой. Такой, какой она была в этот момент или в прошлом.

Из ее груди вырвался всхлип, который не удалось подавить.

— Как трогательно, — голос Лириана был холодным, как воздух в Костяной Степи, и в тот момент Сафф хотелось прикончить главаря на месте. Конечно, улики были ценнее, чем его труп. Но Святые, чего бы она только не сделала, чтобы увидеть его мертвым. — Воголан, свяжи ее.

Саффрон почти забыла о том, что должно было последовать дальше.

На периферии зрения сначала вспыхнули звездочки, а потом поползла тьма.

— Не нужно меня связывать, — слабым голосом проговорила она, когда Воголан и Сегал крепко, до синяков, схватили ее за локти. — Я сама на это согласилась.

— Согласиться — это одно, — сказал Леван, — а вытерпеть боль — совсем другое. Нам нужно, чтобы ты была неподвижной. Если задергаешься, клеймо не получится, и нам придется повторять это снова. — В его взгляде не было ни доброты, ни сочувствия. Лишь пустота. — Это для твоего же блага.

Саффрон вновь охватило желание начать умолять, но она знала, что это бесполезно. Впереди ее ожидало то, что было предначертано.

Кроме того, какой-то частью разума Сафф знала, что заслуживала этой боли. За то, что забрала жизнь, она заслуживала вопить и извиваться.

Мертвые глаза Нитраса наблюдали, как Сегал тащил ее к стене.

Леван неслышно пробормотал заклинание, и руки Саффрон распростерлись в стороны. Из толщи камня возникли деминитовые наручники и обвили ее запястья. Они плотно затянулись, растягивая руки Саффрон в стороны с такой силой, что каждая мышца протестующе завопила. Ее ноги едва касались земли.

Сегал стоял в паре дюймов от нее, и его несвежее дыхание касалось ее лица.

— Et laceran. — Он провел кончиком палочки спереди по тунике Саффрон. Она аккуратно разошлась по центру,