Любовь не с первого взгляда - Виолетта Иванова
Пока мимо них проходил бесконечный ряд придворных, которые кланялись и совершенно неискренне желали им счастья, он снова наблюдал за Марией. Она смотрела куда-то поверх их голов, ее лицо оставалось спокойным и немного разочарованным. «Ну посмотри же на меня», — так и хотелось сказать ей, увидеть ее глаза, заметить в ним хоть малейший интерес. Но она стояла спокойной и совершенно невозмутимой статуей. Зато злая Гартения, которая так и стояла возле тронного места, прожигала его взглядом, словно приказывала ему выгнать Марию и поставить ее рядом с собой.
Наконец настал момент открывать бал. Вадемирис надеялся, что во время танца они смогут переговорить, но Мария посмотрела на него взглядом, полным неприятия, и отказалась танцевать. Ее слова пронзали его холодными клинками. Мужчина разозлился на жену, да как она посмела так говорить с ним? Хотелось тут же при всех поставить ее на место, но только скрипнул зубами. Не придумав ничего другого, Вадимирис просто подошел к своему трону и сел на него, заметив, как вспыхнула обидой Гартения, которая явно ждала, что он пригласил на танец ее. Он видел, как Мария отошла к Егерону и отвернулся, чтобы больше не видеть эту женщину, из-за которой перевернулась вся его жизнь. Куда делать Гартения ему было совершенно не интересно. Она больше не существовала для него. Завтра он отдаст приказ отправить ее обратно к отцу.
Император сидел на троне и наблюдал за гостями, за их неискренней радостью. Думать ни о чем не хотелось. Вдруг к нему подошел один из стражей, сообщил, что хранитель задержал какого-то слугу и увел того из зала.
— Да что там происходит? — Император подскочил со своего трона и быстрым шагом отправился следом за стражем.
Представшая перед ним картина заставила нахмурится. Егерон крепко держал какого-то молодого слугу за руку. В нескольких шагах от них стояла Мария, в руке которой был серебряный кубок.
— Что здесь происходит? — Император старался сдерживаться, но у него это плохо получалось.
Следом за ним в комнате появилось еще трое стражей.
— Ваше императорское величество, — спокойно ответил ему хранитель, — этот слуга поднес элире Марии кубок с отравленным вином. Я пытаюсь узнать, кто послал его отравить Вашу жену.
Слуга после этих слов был готов потерять сознание, по его бледному лицу обильно тек пот. Император в два шага подошел к нему, схватил рукой за горло:
— Говори, кто тебе приказал отнести отправленное вино Марии?
— Элира… Гартения…, - хрипел слуга. Его лицо бледнело, еще немного и его душа покинет тело.
— Не спешите убивать его, — спокойно проговорил Егерон. — Прикажите позвать сюда элиру Гартению.
Император отпустил слугу, который стал жадно вдыхать воздух, кивнул стражам, которые поспешили за Гартенией.
— Что она обещала тебе? — спросил Император.
— Она обещала взять в свои служанки мою жену, когда она вновь станет Вашей фавориткой, — слуга уже не сопротивлялся, стоял с бледным лицом.
— Ты сам налил яд в бокал? — спросил Егерон, который не отпускал руку слуги.
— Нет, элира сама налила из стекляшки, которая была у нее.
Мария молча протянула кубок Императору. Тот взял его, провел над ним рукой и нахмурился. В вине был сильный яд, который убивал жертву сразу же. Его дыхание стало тяжелым, в очередной раз он убедился, что слишком верил в свое окружение. Рука затряслась от гнева, и он поспешил поставить бокал на подоконник.
— Увести слугу в темницу. Я потом с ним поговорю, — приказал Вадимирис.
Один из стражей схватил слугу и вывел из комнаты. Наступило напряженное молчание. Император смотрел на Марию, которая отошла от него в сторону и встала рядом с Егероном. Ее лицо оставалось спокойным, ни следов испуга, не признаков истерики. Он снова восхитился ею, но поспешил отвернуться, чтобы она не увидела в его глазах испуг за нее и разгорающуюся ярость.
Через минуту в коридоре раздались шаги и недовольный голос Гартении, которая спрашивала у стражей, куда ведут любимую женщину Императора, угрожая им всяческими неприятностями.
Когда Гартения оказалась в комнате и увидела Императора, Егерона, живую Марию, поняла, что ее замысел убрать неугодную соперницу, не удался. Но сдаваться она не собиралась, никто не поймал ее за руку, когда она посылала слугу с отравленным вином. Женщина гордо вздернула голову.
— Вадемирис, скажи, зачем ты приказал привести меня сюда? Разве так ты должен обращаться со своей любимой женщиной?
— Любимой? — он хищно усмехнулся.
— Да, любимой! — она гордо смотрела на Марию. — Разве не ты всего несколько дней назад шептал мне в постели, как соскучился по мне, по моему телу? Разве не я была твоей любимой целых два года? Разве не ты привел меня к Оракулу, чтобы просить дозволения назвать меня своей женой?
Она зло смотрела на Марию, ожидая увидеть на ее лице гнев, ярость, ревность. Но Мария по-прежнему хранила спокойствие. Гартения сжала кулаки, не так она представляла себе расправу с этой самозванкой. Она хотела упиваться ее ревностью, видеть, как эта иномирянка будет ползать у ног Императора и выпрашивать крохи любви, а она, Гартения, будет стоять рядом с мужчиной и смеяться над ее унижением. Когда Император не пригласил Гартению на первый танец, злая ярость разгорелась в ее груди, она решила пойти на отчаянный шаг — убить свою соперницу. Когда поняла, что ее замысел не удался, решила обвинить Марию, сделать ее виновной.
— Скажи, зачем ты решила отравить мою жену? — голос Императора звучал вкрадчиво, тихо.
— Я никому ничего не приказывала, — она вздернула вверх подбородок и указала на Марию. — Это все она подстроила, это она хочет избавиться от меня и клевещет, чтобы рассорить нас.
— Зачем? — также вкрадчиво спросил Император, подошел к Гартении почти вплотную, насколько позволяла юбка.
Она потянулась к нему, словно желала впиться поцелуем в его губы.
— Как зачем? Она не может быть твоей женой. Ты любишь меня и всегда будешь любить. Она завидует мне и хочет убрать меня из-за ревности. Это все она подстроила, чтобы оклеветать меня.
— Дорогой Егерон, — тихий спокойный голос Марии раздался за спиной Вадеримиса, но Император слышал каждое ее слово, — думаю, что мы можем оставить Его императорское величество разбираться со своими подданными и любовницами. Не будем ему мешать.
Император повернул голову и увидел, как Мария и хранитель спокойно выходят из комнаты, даже не посмотрели в их сторону.
— Любимый, ты же
