Жена Альфы - Клара Моррис

Виктор не ответил. Он просто вошёл в комнату, взял меня за локоть — его пальцы впились в кожу почти больно — и властным движением развернул к выходу.

— Иди в свою комнату, — прозвучало тихое, но не терпящее возражений распоряжение прямо над ухом.

Я послушно сделала шаг, но обернулась на пороге. Михаил смотрел на спину сына, и в его старом, усталом лице я на мгновение увидела не властного альфу, а отца. Полного тревоги, понимания и обречённого предвидения.

Виктор же смотрел на меня, и в его взгляде не было ничего, кроме непроницаемой стены. Но теперь, после слов Михаила, за этой стеной я угадывала не просто гнев.

Я угадывала тот самый страх. И понимала, что пока он боится — будь то пророчества, отца или чего-то, что он учуял во мне прошлой ночью, — я нахожусь в смертельной опасности.

Но именно этот страх, возможно, был единственным ключом к спасению.

* * *

Атмосфера в особняке Сокола сгущалась с каждым днём. Я была незваным призраком, болезнью, которую принёс Альфа. Взгляды, которые ловила на себе, были разными: от открытой враждебности (в основном от женщин вроде Анны) до скрытого, животного любопытства — от мужчин.

Именно это любопытство обернулось кошмаром.

Я пыталась найти менее людную дорогу из библиотеки в своё крыло, свернув в узкий, плохо освещённый коридор со старыми охотничьими трофеями на стенах. И почти столкнулась с ним.

Это был не бета-охранник. Мужчина высокий, плечистый, с лицом, в котором читалась привычка к силе и безнаказанности. Один из альф среднего ранга, судя по уверенности в осанке. От него пахло хмелем.

— Ого, — хрипло протянул он, и его глаза, мутные от выпитого, с интересом скользнули по мне с головы до ног. — А это что за мышка завелась в наших стенах? Не видел тебя раньше.

Я попыталась обойти его, молча, прижимая к груди книгу как щит.

— Извините, — пробормотала я, пытаясь проскочить.

Но он был быстрее. Огромная ладонь шлёпнулась о стену рядом с моей головой, блокируя путь. Вторая рука схватила меня за предплечье.

— Не спеши, красавица. Новеньких надо… знакомить с местными порядками, — его дыхание, густое и противное, обдало мое лицо. Он прижал меня к холодной каменной стене всем весом своего тела. Книга с глухим стуком упала на пол.

Ужас, острый и солёный, застрял у меня в горле. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Отпустите меня, — выдавила я, и голос мой предательски задрожал.

— О, с характером! — он засмеялся, и его свободная рука грубо обхватила мою талию, а потом поползла вниз, к бедру. — Тощая как спичка, а мордашка-то смазливая… Интересно, чем тебя Альфа-то наш приметил, а? Может, покажешь?

Его пальцы впились мне в бедро, забираясь под край платья. Мысль о том, что сейчас произойдёт, ударила в виски белой паникой. Но вместе с паникой пришла и ярость. Чистая, первобытная. Я не позволю этому свинье себя трогать. Не здесь. Не так.

В голове пронеслись обрывки знаний из будущего — уличные приёмы самообороны, которые я когда-то видела, но никогда не применяла. Тело среагировало само.

Я перестала вырываться и на секунду обмякла, делая вид, что сдаюсь. Его хватка на предплечье чуть ослабла — он принял это за покорность. В этот момент я резко, со всей силой оттолкнулась от стены, вкладывая вес всего тела в удар коленом.

Я не попала точно, но ударила достаточно сильно и достаточно близко к цели. Колено врезалось ему в верхнюю часть бедра, прямо в пах.

Он ахнул от неожиданности и боли, его тело инстинктивно согнулось, а хватка ослабла. Этого мгновения хватило. Я рванулась в сторону, выскользнула из-под его руки и помчалась по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Сзади донёсся его приглушённый, злой вопль:

— Сучка! Я тебя найду!

Я не бежала — я летела, не разбирая дороги, пока не ворвалась в знакомый коридор своего крыла. Охранники у двери с удивлением подняли на меня глаза, но я проскочила в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух.

Тело трясло. От ярости. От страха. От омерзения. Платье на бедре ещё хранило память о его прикосновении. Я медленно сползла на пол, обхватив колени.

И тут до меня дошло. Что я наделала.

Я ударила члена его стаи. Альфу. В логове Сокола. Даже если это была самооборона, это вызов. Оскорбление. И этот человек явно не из тех, кто промолчит. Он найдёт способ отомстить. Или… доложит.

Кому? Анне, которая с радостью воспользуется этим? Или… Виктору.

Мысль о Викторе заставила меня похолодеть. Что он сделает? В его глазах я уже шпионка, проблема. А теперь я ещё и подняла руку на его воина. Нарушила хрупкий порядок в его доме.

Я сидела на полу, прижавшись лбом к коленям, и понимала, что только что из потенциальной жертвы превратилась в проблему, которую нужно решить. И Виктор решал проблемы быстро, жёстко и окончательно.

Я не знала, что страшнее: месть того альфы… или холодный гнев Виктора, когда он узнает, что кто-то посмел трогать то, что он, даже не желая того, уже пометил как «своё».

Глава 24. Тюрьма, род и омега

Я просидела так, не двигаясь, не зная, сколько времени прошло — минут десять или час. Дрожь в теле постепенно сменилась ледяным, тяжёлым оцепенением. Нужно было привести себя в порядок, подумать, что делать дальше. Но мозг отказывался работать, зациклившись на ощущении грязных пальцев на коже и на неминуемой расплате.

Я поднялась, включила холодную воду и начала с силой тереть то место на бедре, словно пытаясь стереть с кожи саму память о прикосновении. Отчаяние придавало сил, и кожа под тряпкой быстро покраснела.

И тут дверь в комнату с силой распахнулась, ударившись о стену.

В дверном проёме стоял Виктор.

Он не просто вошёл. Он ворвался, заполнив собой всё пространство. Его лицо было искажено не холодной яростью, которую я видела раньше, а чем-то примитивным, звериным. Золотистые глаза пылали, ноздри раздувались. Он тяжело дышал, как бык перед атакой. Он не смотрел на моё лицо. Его взгляд был прикован к тому месту, к моим рукам, к влажному пятну на платье на бёдрах.

— Что ты сделала? — его голос был не криком, а низким, опасным рычанием, исходящим из самой глубины груди.

Я замерла, всё ещё сжимая в руках мокрую тряпку. У меня не было слов. Он знал. Но как?

— Я… — начала