Злодей моей мечты - Кира Лин
— Наша. — Его голос низкий, ворчливый, с хриплыми нотками голода. — Она принадлежит нам.
— Угомонись уже.
— Она наша. — Голос становится требовательнее, яростнее.
Упрямо качаю головой.
— Она — просто девчонка. Ничего особенного. Да, милая, но….
— Нет! — рявкает дракон, так, что в ушах звенит. — Она пахнет как грёбаный рассвет после грозы. Сладко, нежно. Хочу!
Качаю головой и прикрываю веки. Но даже с закрытыми глазами вижу, как вода стекает по её шее, как мокрая ткань платья облепляет тело, обнажая каждую плавную линию. Аппетитную грудь с затвердевшими вершинками….
Резко распахиваю глаза и щёлкаю пальцами, отгоняя ненужные мысли.
Сейчас вообще не до нее.
Порывисто двигаюсь к шкафу, стягивая мокрую рубашку, и бросаю её на спинку кресла. Достаю сухую, надеваю и бреду к зеркалу, расправляя ткань. Поднимаю взгляд и застываю…. Сердце гулко ударяется о ребра.
Слева, на груди, чуть ниже ключицы, темнеет чёткий, идеально прорисованный силуэт дракона, похожий на татуировку. Медленно поднимаю руку, касаюсь кожи пальцами.
Печет, почти болезненно.
— Вот видишшшшь, — довольно шипит дракон. — А я тебе говорил! Дафна наша!
— Твою ма-а-ать, — цежу сквозь зубы.
Только метки истинности мне не хватало!
Глава 18
Дафна
Выхожу из дома в свежем, сухом платье. Предыдущее можно было выжимать после водной битвы с Тенаргосом. А как на меня Доркас посмотрела…. До сих пор щеки от стыда полыхают.
Морщусь от недовольства, вспоминая, как этот наглый дракон ухмылялся, стоя насквозь мокрый и довольный, словно не проиграл, а выиграл. Да, он явно чувствовал себя победителем!
И выглядел…. Как же он хорош собой, а тело какое…. Ой, мамочки!
Нет! Стоп. О чём это я?!
Решительно трясу головой и иду к колонке, чтобы продолжить полив. Трава под ногами шелестит, птицы среди ветвей поют. Чудесное солнечное утро, а я уже устала.
Еще и кожа зудит чуть выше левой груди. Комар что ли укусил? Почесываюсь, осторожно озираясь по сторонам. Хью ждет меня у изгороди. Обреченно вздыхаю и бреду по тропинке в его сторону.
Чувствую чей-то взгляд, давящий между лопатками. Сбавляю шаг и медленно оборачиваюсь через плечо.
И сталкиваюсь взглядом с золотыми глазами.
Райвен стоит у окна второго этажа. Лицо скрыто в полумраке, но этот взгляд…
Пристальный, немигающий, слишком внимательный. Дыру что ли прожечь во мне хочет?
Ловлю себя на мысли, что даже дышать стало сложнее. Внутри что-то сжимается, словно от невидимого прикосновения. Но я не успеваю понять, что именно, потому что в следующую секунду он медленно отступает назад…
И за ним плавно двигаются тяжёлые шторы.
Я моргаю.
Что это было?! Не хватало ещё паранойи из-за этого дракона.
— Да чтоб тебя… — тихо ворчу я, начиная злиться, не забывая почесываться. Да что ж так зудит, а?! Аж печет.
Разворачиваюсь и уверенно шагаю к колонке. Плевать. У меня есть работа, и я ее сделаю на совесть. И никакой самодовольный драконище меня больше не отвлечет!
— Ну, барышня, — важно произносит Хью, стоя рядом, скрестив руки на груди, — давай теперь без приключений. — Это вышло случайно! — оправдываюсь я, держа шланг в руках с такой осторожностью, будто он может в любую секунду ожить и укусить.
Хью задумчиво хмыкает, но ничего не отвечает, а я обречённо вздыхаю. И искоса поглядываю на окна дома.
Не покидает ощущение, будто Райвен рядом. Дуновение теплого ветерка похоже на его дыхание, щекочущее кожу на шее, тихонько шевелящее волоски. Никак не удается перестать думать о нем. Грядки, конечно, шикарные. Прямо как в ботаническом саду — ровные и красивые. Разве что сорняки портят картину, но и это не проблема. Скоро доберусь и до них.
Передо мной аккуратные ряды зелени — пышные кусты помидоров, стройные стебли лука, раскидистые листья тыквы, пышная капуста и, кажется, морковь.
— Держи двумя руками, направляй низко. Не забывай — на листья не лей, заливай под корень, — бубнит Хью, наставляя.
Я киваю и направляю шланг вниз, стараясь держать струю ровно. Вода шипит, встречаясь с сухой землёй, и быстро впитывается, оставляя за собой тёмную влажную дорожку.
Сначала я чувствую себя глупо: стою посреди грядок со спутанными волосами, в деревенском платье, с лицом, нарумяненным солнцем и капельками воды на щеках. Но потом… становится почти приятно. Меня затягивает процесс. Есть в нем что-то умиротворяющее.
Прохожусь вдоль одной грядки, потом второй, третьей…. Маленькие капли воды прыгают с листьев, блестят в лучах солнца, и где-то за домом поёт петух. Полагаю, тот самый.
— Смотри, не перелей, — снова звучит хриплый голос Хью, — иначе корни загниют. Тогда Райвен тебя точно на суп пустит.
Я фыркаю. — О, мило. Надеюсь, он добавит туда морковки.
Хью смеётся. Настоящий, хрипловатый, тёплый смех. Кажется, он начинает меня принимать.
Шланг тем временем вырывается из моих рук — на секунду я теряю хватку, и струя воды с глухим "Пшшш!" обрызгивает ботинки Хью.
Он вздрагивает, но вместо того, чтобы заорать, только качает головой. — Дафна, ручки-то у тебя слабые. Поди, тяжелее веера ничего не держали отродясь.
— Вы бы осторожнее были, — невинно улыбаюсь я. — А то и с ног до головы облить могу.
Он смеётся снова, но с лёгким ворчанием уходит за сарай, а я возвращаюсь к поливу.
Потом наступает очередь прополки.
— Тяпка — вон там, на крючке, — говорит Хью, указывая на тёмное помещение под навесом, где развешены всякие зловещие штуки — грабли, вилы, какие-то крюки и штыри, похожие на пыточный инвентарь. Я бочком пробираюсь, хватаю самую милую на вид тяпку и возвращаюсь к грядкам.
— Только аккуратно. Не выполи то, что полезное, — бубнит Хью. — Я ж потом всё пересаживать не стану.
— Я не глупая, — бурчу я, опускаясь на корточки. И тут же осознаю, что понятия не имею, кто тут сорняк, а кто драгоценная морковь или петрушка.
С виду — всё зелёное. Всё живое. Всё растёт. А вот что нужно, а что — паразит, понять пока не просто. Выбираю самую подозрительную траву и начинаю методично её выковыривать.
Земля мягкая, но корни у сорняков упрямые: цепляются, не отпускают. Я тяну, тяну — и…
— Уф! — кубарем заваливаюсь назад, с пучком зелени в руках и грязью по локоть.
Из-за ближайшей грядки раздаётся сдавленное похрюкивание. Хью. Конечно. Стоит, опершись на грабли, давится от смеха.
— Смотрю я на тебя, барышня, и думаю: за что мне такое счастье привалило, — говорит он и осуждающе цокает языком. — Не топчи грядки, давай полегче. И не валяйся. На тебя ж нарядов не напасешься.
Я встаю, вытираю лоб тыльной стороной
