Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид
— Амель? — снова её шёпот, уже сонный.— Я здесь.— Ты… ты никогда не спрашивал, откуда эти ругательства.— Ждал, когда сама расскажешь.Она замолчала надолго. Я уже думал, что она заснула.— Это… от мамы, — выдохнула она. — Она была весёлая. Любила громко ругаться на непослушных во… извосчиков. Говорила, что это снимает стресс лучше любого лекарства.— Мудрая женщина, — сказал я, и мне внезапно до боли захотелось узнать обо всём: о её жизни.— Она бы тебя… не одобрила, — продолжила она сквозь сон.— Почему?— Говорила… остерегаться красивых мужчин с глазами цвета грозового неба… Они, мол… опасные…Её голос стал тише, слова слились. Дыхание выровнялось, стало глубоким. Она заснула. Улыбка не сходила с моих губ. «Опасные». Да, мама была права.
Я лежал, прижимая к себе это тёплое, доверчивое тело, и слушал ночные звуки порта — отдалённые крики, лай собак, скрип мачт. Всё было неспокойно. Наши враги не спали. Кларис уплывала в неизвестность с кем-то очень могущественным. Том пропал. А у меня на руках спала разгадка ко всему этому хаосу, и я… я был счастлив. Глупо, безрассудно, по-драконьи собственнически счастлив.
И вот тогда, в тишине, поверх всех остальных звуков, я услышал это. Сначала смутно, потом отчётливее. Не с улицы. Казалось, звук шёл из самой комнаты. Или… из неё. Тихий, едва уловимый, похожий на отдалённое гудение проводов под напряжением. На то самое шипение, что было перед взрывом фонарей в складе.
Я не спал до самого рассвета. Обняв её, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине, которая больше не казалась такой уж тихой.
Глава 15 "Оставь меня в покое"
Фрида
Утро пришло тусклое и нерешительное, пробиваясь сквозь запылённое стекло окошка сероватым светом. Сознание вернулось медленно, а вместе с ним, память о ночи. О том, как я прижалась к нему, о его руке на моём животе, о его ровном дыхании у меня в затылке. О том странном, полусонном разговоре про маму.
Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Он всё ещё спал, его рука тяжёлая и тёплая лежала на мне. И в этом не было ничего от властной хватки Тома. И это было страшно именно потому, что так сильно хотелось, чтобы утро не заканчивалось.
А потом в памяти всплыло остальное. Кларис на корабле с незнакомцем. Исчезнувший Том. Люди, которые знали моё имя. Взрывающиеся лампы. Весь этот кошмарный пазл сложился в груди тяжёлым, холодным камнем. Зачем мы вообще продолжаем эту погоню? Том пропал. Кларис уплыла с кем-то. Что мы могли сделать? Ворваться на тот корабль? А главное, толк от этого?
Амель пошевелился, его дыхание изменилось. Он проснулся. Я почувствовала, как рука на секунду сжалась, будто проверяя, на месте ли я, а затем осторожно отпустила. Он отодвинулся, и сразу стало холодно.— Утро, — хрипло произнёс он.— Угу, — буркнула я в подушку, не поворачиваясь.
Мы собирались молча, как два привидения, избегая взглядов. Неловкость вернулась. Я надела своё старое, потрёпанное дорожное платье, чувствуя, как грубая ткань натирает кожу. Оно было грязным, пахло дымом.
— Пойдём в порт, — сказал Амель, уже стоя у двери в своём безупречном, хоть и помятом, камзоле. — Узнаем расписание кораблей в Свободные земли.— Зачем? — вырвалось у меня. Я не смогла сдержаться. — Она уже уплыла. Ты видел тот корабль. Догнать её? Спросить, как поживает мой бывший муж?
Амель обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазу я увидела усталость.— У нас есть договорённость, Фрида. Я помогаю тебе с Томом. Чтобы найти Тома, нужно понять, куда они направлялись. Кларис, это зацепка.— Зацепка уплыла! — голос мой задрожал от бессилия. — И Том… Чёрт с ним! Может, он уже мёртв! Может, его сбросили с того корабля! И что? Я должна за него горевать? Я должна ради него носиться по свету, когда за мной самой… — я запнулась, сглотнув ком в горле.
Он смотрел на меня, и его молчание было хуже любых слов. Он видел, видимость храбрости рассыпалась, оставив только голый, дрожащий от страха комок нервов. Я отвернулась, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Эх, мам, ты бы сейчас придумала такое крепкое словцо…
Я услышала его шаги, а потом его рука легла мне на плечо. Тяжело и твёрдо.— Пойдём, — сказал он, — Сначала позавтракаем. А потом… потом я хочу кое-что сделать.
Он нашёл небольшое, почти милое кафе на набережной, где подавали кофе с вкусными булочками. Мы сидели у окна, и я молча ковыряла вилкой крошки, глядя на суетящийся порт. Он пил кофе, наблюдая за мной. Его молчаливое внимание было невыносимым.
— Ты не можешь путешествовать в этом, — наконец сказал он, указывая вилкой на моё платье.— Что? — я оторвалась от созерцания мачт.— Платье. Оно тебя сковывает. Ты спотыкаешься. Оно грязное и… грустно выглядит.— Спасибо за комплимент, — язвительно бросила я. — В следующий раз, когда буду убегать от бандитов, обязательно его постираю.— В следующий раз я надену на тебя что-то удобнее. Он заплатил, не дав мне опомниться, и повёл меня в чистый, светлый квартал, где окна магазинов сверкали, и пахло кожей. Он остановился перед вывеской «Путник» с эмблемой — свернувшимся клубком дорог.— Здесь, — сказал он, открывая передо мной дверь.
Внутри пахло сукном и приятной, деловой суетой. Полки ломились от прочных ботинок, практичных плащей, шерстяных свитеров и… да, там были штаны. Настоящие, кожаные, не мужские, сшитые, судя по всему, для женщин-путешественниц или, что более вероятно в этом мире, для авантюристок.
Хозяйка магазина, зрелая дама с умными глазами и руками, знающими толк в ткани, подошла к нам.— Чем могу помочь, милорд?— Для дамы, — Амель мягко подтолкнул меня вперёд. — Дорожный гардероб. Удобный. Прочный. Чтобы не стеснял движений. И чтобы… — он запнулся, выбирая слова, — чтобы ей нравилось.
Я стояла посреди магазина, чувствуя себя полной дурой. Все мои вещи за всю жизнь, включая прошлую, не стоили, наверное, и пары ботинок отсюда.— Амель, нет, это слишком…— Это необходимо, — перебил он. — Я не могу смотреть, как ты спотыкаешься о подол. Выбирай. Хозяйка, оценив мою растерянность, взяла ситуацию в свои руки. Через несколько минут я стояла в примерочной, сжимая в руках мягкую, тёмно-синюю рубаху из прочного хлопка и пару штанов из тонкой, эластичной кожи, которые на удивление хорошо сидели. Кажется, такие были популярны в нашем мире, когда я ещё была там. Ещё были ботинки до щиколотки на плоском каблуке, тёплый свитер и практичный плащ-накидка из вощёной ткани. Всё это было неброским, качественным
