Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид
И Кларис… Я ждал, что почувствую что-то. Ревность? Злость? Пустоту? Ничего. Лишь холодное понимание того, что она всегда была именно такой. Она просто нашла покупателя подороже. И что-то подсказывало мне, что этот покупатель интересовался не только её ледяной красотой, но и тем, кого она оставила позади. Точнее, кем она прикрывалась.
Фрида. Вся её история с Томом теперь виделась в новом, жутком свете. Несчастный брак? Да. Но что, если он с самого начала был ширмой? Для неё? Или для тех, кто искал именно её? Она боится не просто огласки какого-то мелкого секрета. Она боится чего-то такого, за что её могут прибить в ближайшей подворотне.
И этот свет. Взрывающиеся лампы, гаснущие фонари. Случайность? Два раза подряд, в момент её предельного страха? В моём мире совпадения существуют редко.
Странно. Сидя здесь, в этой конуре, с бушующей за окном портовой ночью, я чувствовал себя… живым. Да, нас только что пытались убить или похитить. Да, моя бывшая жена сбежала с таинственным незнакомцем. Да, моя нынешняя спутница (как я её мысленно называл) скрывает тайну, которая может принести проблем. Но я не чувствовал той удушающей скуки, того леденящего безразличия, которые были моими постоянными спутниками в безупречном доме на холме. Я чувствовал азарт. Прилив крови. И женщина, которая никак не выходит из головы, рядом
Я думал о том, как она шлёпалась на пол в архиве, сгребая бумаги. Как фыркала, когда я шутил над ней. Как смеялась на палубе парома, с кружкой дешёвого эля в руке, и ветер трепал её непослушные волосы. Как замерла сегодня в лесу, когда я спросил её правду, и в её глазах был такой животный, чистый ужас, что мне захотелось просто взять и прижать её к себе, чтобы он прошёл. Она была хрупкой, как стекло, и прочной, как сталь.
Дверь ванной открылась, выпустив клубы пара. Она вышла, закутанная в тонкий, почти прозрачный хлопковый халат, выданный хозяйкой. Её волосы, тёмные от влаги, были собраны в небрежный пучок на макушке, с которого спадали отдельные пряди, закручиваясь на шее. Фрида избегала моего взгляда, её щёки были розовыми, от горячей воды или от смущения.
— Твоя очередь, — пробормотала она, пробираясь к кровати и садясь на самый её край, будто готовая в любой момент взвиться в воздух, как испуганная птица.
Ванна действительно оказалась маленьким раем. Горячая вода забрала остатки напряжения из мышц. Я лежал, закрыв глаз, и слушал, как за дверью она ворочается, поправляет подушки, вздыхает. Эта близость, эта бытовая, почти супружеская неловкость, была одновременно мучительной и восхитительной. С Кларис между нами всегда была пустота в несколько футов и вечность молчания. Здесь же, в этой каморке, пространства не хватало даже на то, чтобы как следует разойтись.
Я вытерся, натянул чистые штаны и вышел, не надевая майку, чтобы протереть насухо волосы. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела в окно, но её взгляд был пустым, она видела не тёмный переулок, а свои мысли? Услышав меня, она обернулась. И застыла.
Мой торс, покрытый старыми шрамами, память о прошлых службах, стычках, неосторожностях юности, всегда был чем-то, что я скрывал под строгими сюртуками. Не из стыда, а потому что это привлекало ненужные вопросы. Сейчас я увидел, как её глаза, широко раскрытые, пробежали по этим белым линиям на коже, по мышцам, всё ещё сохранившим форму, несмотря на возраст и сидячую работу. В её взгляде не было страха или отвращения. Было… любопытство.
— У тебя… их много, — тихо сказала она.— Признаки долгой и не всегда умной жизни, — усмехнулся я, отбрасывая полотенце. — Не так красиво, как у профессиональных дуэлянтов, но зато свои.
Она улыбнулась, уголки губ дрогнули.— Похоже на карту приключений.— Скорее, карту глупостей, — я сел на кровать рядом с ней, не касаясь. Матрас прогнулся. Она не отодвинулась. — Большинство из них я получил, пытаясь произвести впечатление на дам. Как видишь, без особого успеха.
Она рассмеялась, коротко и искренне. Звук был таким живым в тишине комнаты.— Мне кажется, ты и сейчас пытаешься.— Исключительно на одну конкретную даму, — сказал я, глядя прямо на неё. — И, судя по всему, тоже без особого успеха.
Она покраснела и потупилась, играя краем халата. Пауза повисла густая, тёплая, наполненная невысказанным. Воздух между нами казался заряженным, как перед грозой.
— Спать нужно, — наконец сказала она, не глядя.— Согласен, — я потянулся к шнуру светильника. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь слабым светом из окна. Я лёг на спину, оставив между нами приличное пространство. Она легла на бок, спиной ко мне.
Минуты две царила напряжённая тишина. Потом я услышал, как она повернулась.— Амель?— Мм?— Спасибо. За сегодня. За… всё.— Не за что, — пробормотал я. — Я же ухаживаю за тобой, забыла?
Она снова фыркнула в темноте, и этот звук был лучше любой музыки. Потом она повернулась ещё раз, теперь уже лицом ко мне. В полумраке я видел лишь смутный силуэт и блеск её глаз.— Мне… опять холодно, — прошептала она, и в её голосе слышалась не только просьба.
Всё во мне замерло, а потом ответило на этот вызов жаркой волной. Я медленно повернулся на бок, лицом к ней.— Я могу… — начал я, но она меня перебила.— Только чтобы согреться.— Только чтобы согреться, — повторил я, как тогда, в палатке. Что странно, ведь здесь было довольно тепло.
Я приоткрыл руку. Она, не говоря ни слова, переместилась в это пространство, прижавшись спиной к моей груди. Я обнял её, чувствуя, как всё её тело сначала напряглось, а потом, с глубоким выдохом, обмякло, растворившись в моих объятиях. Её халат был тонким, под ним ничего не было. Я чувствовал каждую линию её тела, тепло кожи, биение сердца где-то под моей ладонью, лежавшей у неё на животе. Запах мыла и её собственный, тёплый, смутно знакомый запах сводил с ума.
— Удобно? — прошептал я ей в волосы.— М-м-м, — был ответ, больше похожий на мурлыканье.
Мы лежали так, и постепенно наше дыхание синхронизировалось. Моя рука не двигалась. Я чувствовал, как под моей ладонью вздымается и опускается её живот. Как мелкая дрожь пробегает по её коже, когда
