Эарелен - Руслёна Фринбот
Я взяла его за руку и повела обратно в грот. Дойдя до него, попросила:
— Помоги… — он подхватил на руки, легко поднял и, бережно усадив на край, уселся рядом, не выпуская моей руки из своей.
— Знаешь, сколько я мечтал вот так сидеть с тобой рядом, держа за руку? Всю свою жизнь, сколько помню себя. Когда отцу рассказал о тебе, что дыхание перехватывает, когда вижу, что не могу не думать о тебе каждую минуту, он сказал, что мы — одно целое. И ничего, что ты меня не замечала. Я ждал… Как думаешь, что-то изменилось уже или мне ещё ждать?
Ну что я могла сказать в ответ? Что я даже не думала никогда ни о нём, ни о ком-то ещё?.. Тем более — из нашей деревни. Слишком много я натерпелась от них. Но стоит признать, Оро никогда меня не обижал.
Не скажу, что мне было неприятно сидеть рядом. Наши руки соприкасались и неведомое доселе чувство закрадывалось в сердце…
— Оро, ты должен понять, что раз я в таком виде вышла на берег, то у меня какое-то важное и очень тайное дело. Нельзя, чтобы кто-то знал, что я здесь. Я подгадала ко времени, когда вся деревня отдыхает в этот жаркий, знойный час, чтобы наверняка ни с кем не столкнуться…
— Я помогу тебе, чтобы ты не затеяла. А знаешь, как меня зовут? Нэрйорам.
— У тебя есть крылья? (крылья по нашему — рама).
— Отец всегда говорил, что есть. Он полюбил нашу маму и отказался летать. Она же не умела. Ну, так он мне говорил. А когда она умерла (очень рано, я ещё маленьким был) сказал, что дождётся, когда я вырасту, и улетит. Но я, сколько ни искал их у него, не нашёл, — Оро засмеялся. — И не очень-то верил в его легенду… Знаешь, совсем недавно, когда ты исчезла, он попрощался со мной и сказал, что уходит. Ещё добавил, что будет нас с тобой ждать. Когда я спросил — где же, отец? он ответил — сердце приведёт куда надо. И ушёл на рассвете, я ещё спал. Постоял возле меня и ушёл. Я проснулся и побежал за ним. Не звал, нет. Просто хотел быть с ним рядом в этот последний для нас миг. Он не возражал. Но не разрешил приблизиться. Так и шли — он впереди, я в двадцати шагах позади.
Поднялись на самую высокую вершину! И тут… он прыгнул вниз! Я даже не успел сказать ничего… Когда заглянул туда со скалы — его уже практически не было видно. Одна точка и всё… Но я верю, что мы обязательно встретимся. Он повернулся ко мне:
— Если тебе трудно произносить моё имя или непривычно, можешь звать по прежнему, Оро.
— Оро… мне пора идти, я не могу вечно сидеть здесь. У меня каждая минута на счету и от меня зависит судьба многих и многих там, в глубине…
Он спрыгнул, взял меня на руки и понёс. Мне пришлось обхватить парня за шею. Его сердце гулко стучалось в мою грудь… Я ощущала всеми фибрами души, какая нежность и сила была в его руках! Как бережно он нёс меня, как драгоценность какую-то… Невольно захотелось ответить хоть чем-то на его заботу и я положила свою мокрую голову ему на плечо. Его сердце забилось ещё быстрее. Приблизившись к деревне, Оро опустил меня на траву. Здесь моих следов почти не видно. Я слегка пожала его руку и быстро пошла к дому. Он шёл поодаль. Кажется, этот парень взял на себя миссию Лу здесь, на земле…
Подошла и осторожно заглянула в открытую дверь. Конечно, я боялась. Боялась увидеть отца с матерью, лежащих на полу, если честно. Боялась, что моё сердце не выдержит… Но никого не было. Уже прошла до середины комнаты, как вдруг что-то свалилось прямо на голову. Как я сдержалась, чтобы не завизжать! Но успокоилась сразу же, потому что услышала нежное мурчание — Мэуня! Радость моя! Я обняла киску, прижала к себе, а она пела и пела мне свои песни… О, Энгеа, я, кажется, сегодня ничего не успею… Осторожно опустив Мэуню на пол, пошла в свою комнатку. Она маленькая совсем, отец специально для меня её сделал. «Пусть будет,» — сказал тогда. Кровать и стол-сундучок. Не все и догадались бы, что там есть крышка. Просто стол, красивое, вышитое полотно сверху. Мама вышивала его красивыми цветами, я таких и не видела никогда. Ну и я тоже пару стежков сделала вместе с ней.
Зашла и остолбенела! Как можно было всё здесь так перевернуть! Кровать стояла, прислоненная к стене, стол был цел, но весь исцарапанный чем-то железным, а покрывало разодрано в клочья. Так жалко! Столько труда было вложено…
А посреди всего этого стоял лупоглазый, я его сразу узнала. Он стоял и смотрел в одну точку. На стол. Он так задумался, что не слышал даже мурчания Мэуни, а она очень громко урчала! Вот очнулся и подошёл к столу. Я стояла позади него, боясь шелохнуться, думать или там ещё чего. Лупоглазый принц взялся за крышку стола и со всей силы рванул её кверху. А она и не закреплена даже ничем. Поэтому с грохотом опрокинулась на пол, а он, не ожидавший такого подвоха, чуть не кувыркнулся туда же. Я не выдержала и фыркнула, очень уж комичная была картина. Принц быстро выпрямился и, держась за край стола, стал озираться:
— «Кто здесь???»
Мэуня тут же прыгнула ему в ноги.
— «Снова это лохматая тварь!» — и попытался её пнуть.
О, это была плохая идея! Я такого оскорбления не могла стерпеть и, схватив с пола веник, кинула его в лупоглазого, а Мэуня грациозно вспрыгнула на жерди для моих нарядов над нашими головами, как раз над ним и… что-то полилось на него, наверное, «дождик». Я так смеялась!
Бедный принц… Он на своих неверных ножках попрыгал к морю, как мог, быстро, и так же быстро его тело преображалось… Вырастали плавники, нос, глаза стали ещё больше, только ноги ещё несли его. Мэуня хватала его за ноги, а Эфа, прилетевшая на подмогу, видимо, клевала сверху. Народ уже стал выходить из своих домов, позёвывая, поёживаясь, почёсываясь, а тут- такое! Как только он скрылся в воде, разразился большой скандал:
— Это жуткий совершенно дом!
— Его
