Расколотые небеса - К. М. Дэвидсон

небольшой щели в ее рукавах.

— Я пришла с хорошими новостями, — спокойно сказала Эндора, в противовес тому, что чувствовала Фиби. Та поднялась из приседа, лицом к лицу встретив небольшую группу. Эндора обратила внимание на Астерию. — Что-то подсказало мне, что ты можешь быть здесь, поэтому я решила появиться на всякий случай.

Астерия напряглась рядом с ней, но звездный огонь в лабрисе и ее другой руке не дрогнул.

— Продолжай, — сквозь зубы произнесла Астерия, ее глаза теперь поглощены светящимся синим светом.

Фиби интересовало, выпадет ли ей шанс наконец увидеть божественную форму своей сестры.

— Сработает, — туманно ответила Эндора.

Это, должно быть, что-то значило для Астерии, потому что она тяжело выдохнула с недоверием.

Терпение Фиби лопнуло.

— Зачем? — закричала Фиби, ее сила вернулась удесятеренной. Земля задрожала под ними, и глаза Эндоры расширились. — Какой в этом был смысл?

— Я не знаю, о чем ты, моя Королева, — протянула Эндора, хмурясь с притворной невинностью.

— О, не строй из себя скромницу, тупая сука. — Фиби рассмеялась, звук был пропитан намеком на истерику. Она жестом обвела вокруг себя, широко раскинув руки. Небольшие куски кирпича поднялись с движением. — Зачем вам атаковать мою деревню? У нас была сделка…

— Я не могу даже начать гадать о внутренних мотивах Лиранцев — что они хотят сделать, какие фигуры хотят передвинуть следующими. — Эндора пожала плечами, Эфир угасал в ее глазах и Метке. — Несмотря на то, что мы с Галлусом довольно близки в последнее время, он не посвящает меня во все свои планы.

— Что ты имеешь в виду под близки? — спросила Астерия, произнося слово так, будто оно было иностранным.

— Так же, как ты решила согреть свою постель смертным Сирианцем, у всех нас есть желания, Астерия. — Эндора подмигнула.

— О, да ты должно быть, блядь, шутишь. — Астерия преобразилась тогда. Лабрис с грохотом упал на землю, и одежда Астерии сгорела дотла, пока все ее тело превратилось в глубину ночи.

Звезды кружились и вспыхивали в ее силуэте, синее пламя танцевало вокруг ее тела, за исключением тех, что ближе к краю. Эти пламена переходили от фиолетового к синему, дико развеваясь вместе с теми, что теперь были ее волосами. Ее глаза светились, как синие сферы, и не было достаточно определенных черт, чтобы определить, какое выражение она дала Эндоре.

Фиби хотелось бы уделить еще момент, чтобы полюбоваться, как она прекрасна в этой форме.

— Если ты хочешь сражения, знай, я вполне подготовлена и привела армию, — пояснила Эндора, ее рука лениво указала на дома, которые когда-то принадлежали семье Фиби. — Что будет, когда ты попытаешься убить то, что уже мертво?

О, твою мать, нет.

Она собиралась поднять мертвых — семью Дастина — чтобы они служили ей.

Фиби горела от ярости, настолько всепоглощающей, что она боялась никогда не вернуться.

Это было воплощенное горе, и оно лилось через нее.

Прежде чем у Эндоры появился шанс призвать силу некроманта, которая позволяла ей воскрешать мертвых, Фиби подняла ее тело.

Только чтобы вновь вколотить его в булыжную мостовую.

Фиби не понимала, что кричали сопровождающие ее Лемурийцы, да и не волновало ее.

Она растопырила пальцы, удерживая каждого на месте, ограничивая их движения. Она другой рукой обвила Эфир вокруг их ног, рук, грудей и шеи.

— Говорят, Обсидиановая Чума только для людей, — сказала Фиби, наклонив голову. — Я с этим не согласна.

Она щелкнула запястьем, вонзив острый шип Эфира в уши Лемурийцев. Ее пальцы шевельнулись, когда Эфир проник в их разум. Она раскинула их, чтобы рассеять его, раздробив их мозги.

Их рты открылись, и, возможно, они кричали, но вены на их лбах почернели, кровь капала из их носов и глаз. Фиби отпустила их, и они бесформенно рухнули на землю.

Фиби заметила на периферии, как Эндора пытается подняться, ее рука согнута под неправильным углом.

— Куда это ты собралась?

Фиби снова подняла Эндору с земли, и Андромедианка закричала, когда Фиби приблизила ее к себе. Она хотела бы, чтобы у нее все еще была усиленная сила, потому что ей бы ничего не хотелось больше, чем держать Эндору за горло.

Но то, что она планировала, потребует немного ее силы.

— Я говорила тебе, что если ты используешь хотя бы одного человека в гнусных целях, я вырву твое сердце из груди и скормлю его своим псам. — Фиби находила чудом, что вообще еще способна говорить. — К сожалению, моих псов здесь нет…

Глаза Эндоры расширились, ее лицо побелело, рот открылся в беззвучном крике. Одной рукой Фиби удерживала Эндору. Она приложила другую руку к груди Эндоры и призвала столько силы, сколько могла.

— Но первую часть этого обещания я все еще могу исполнить.

Окутанная онемением, Фиби потянула к себе грудь Эндоры. Влажный, раскалывающийся звук ломающихся ребер наполнил воздух.

Раз. Два. Три.

Она считала щелчки по мере их появления, каждый отзывался внутри нее, как звон колокола.

Четыре. Пять. Шесть. Пока грудина Эндоры не поддалась с тошнотворным хрустом.

Ее грудная клетка раскололась. Кость разорвалась вверх, зазубренные белые осколки под разными углами пробили кожу и плоть. Она отодвинула любые острые концы легким движением пальца, чтобы не порезаться, и погрузила руку в теплую грудь Эндоры. Под пальцами поддалась скользкая ткань, пульсирующая в такт биению сердца. Грудь Эндоры содрогнулась.

Фиби подняла взгляд и встретила ее тускнеющие черные радужки. Ее ресницы затрепетали, рот дернулся, словно пытаясь заговорить, но слов не последовало.

Была только бездонная ужас в ее пустотных глазах.

Она сжала пальцы вокруг нежного органа, сокращения пульсировали в знак протеста против ее хватки.

Затем она вырвала сердце Эндоры из груди одним жестоким рывком.

Она отпустила свою хватку, и тело Эндоры рухнуло на землю с треском еще костей.

— Святые Небеса, — кто-то сказал позади нее, хотя это казалось далеким.

Она уставилась на сердце, желая, чтобы оно что-нибудь значило для нее. Кровь скопилась на ее ладони, теплая и густая, сочилась между пальцами и капала к ее ногам.

Что-то теплое обвилось вокруг ее ноги, выводя из транса. Она молча бросила сердце с мокрым стуком. Фиби взглянула вниз и увидела, как Эфир отступает.

Она быстро обернулась и тут же встретилась с сияющими глазами сестры.

Астерия все еще была в своей божественной форме, паря на несколько дюймов от земли над тусклым лабрисом. Фиби сглотнула, с облегчением, что не могла прочитать, что Астерия думает о ней, когда вес содеянного обрушился на нее.

— О чем говорила Эндора? — спросила Фиби, удивив себя абсурдным вопросом.

— Это не имеет значения…

— Скажи мне.

Астерия была права. Это не имело ни малейшего