Сера - Калли Харт
Его свободная белая рубашка была расстёгнута до солнечного сплетения; и когда он опустился в глубокий поклон перед Саэрис, его рука, зависшая на уровне груди, ничуть не скрыла открывшегося взглядам окружающих простора обнажённой кожи.
Я видел Тала без рубашки бесчисленное количество раз. Мы вместе плавали в водах у подножия белых скал Иништара, тогда, когда его сердце ещё билось в груди и когда он мечтал позлить родителей, став картографом и уплыв в неизвестность, чтобы наносить на карту неисследованные земли. В лабиринте он тоже не раз отдавал мне свою рубашку. После столкновений с Мортилом я чаще всего приходил в себя дрожащим от холода и голым, лежащим на каменной плите, едва вне досягаемости демона. Обычно Тал чувствовал, когда Мортил снова поймал меня, и ждал моего пробуждения, держа в руках свежий комплект одежды. Иногда же его заставала врасплох моя распластанная обнажённая задница. Но он ни разу даже не поморщился, раздеваясь и отдавая мне свои вещи. У него не было причины смущаться. В том отравленном лабиринте его магия отвечала ему безотказно. Он был созданием Кровавого Двора, и призвать новую одежду для него не составляло труда.
При любых обстоятельствах я видел его грудь множество раз и в последнее время тоже. А значит, те обширные рисунки, что я сейчас заметил на его коже, были новыми.
Я вопросительно выгнул бровь. Он понял это мгновенно, но в ответ лишь одарил меня маленькой, укромной улыбкой и этим всё объяснил.
— Мы почти готовы к ходатайствам, Саэрис, — сказал он. — Пять просителей, и у каждого пять предложенных путей, по которым, как они считают, могут быть тебе полезны. Начнём минут через тридцать. Лучше всё закончить до ужина.
Саэрис кивнула.
— И… что до другого вопроса? — спросил Тал.
— Да?
— Если ты не против, я бы хотел разобраться с этим сейчас. Пока они не напились настолько, чтобы забыть, что это вообще происходило.
Отречение.
Саэрис сказала мне, что Тал хочет разорвать связь между ними, но ни словом не обмолвилась о том, что он так тревожится по этому поводу. Возможно, она просто не заметила признаков. Как кожа между его бровями морщилась, когда он говорил об этом. Как он вытягивал руку, сжимал её в кулак, встряхивал, словно готовился к драке. Честно говоря, в его поведении не было ничего явно тревожного… но я его знал. Знал всю жизнь. И эти мелкие тики заставили что-то внутри меня насторожиться и навострить уши.
Моя пара неловко повела плечом, сидя на троне, но кивнула:
— Ладно. Да, давай просто покончим с этим.
Тал просиял:
— Превосходно.
Я наклонился к ней ближе и прошептал:
— Ты знаешь, как это делается?
— Нет. Я думала, он просто, ну, скажет всем, что больше не хочет быть моим создателем.
— Не совсем.
Объяснить я не успел. Тал уже спрыгнул вниз по ступеням, выхватил у проходящего мимо пленника серебряное ведро, высыпал лёд на пол и бегом вернулся обратно. Он сунул ведро Саэрис на колени, затем резко обернулся, театрально вскинув руки.
— Благородные высокородные Санасрота, прошу вашего внимания!
Мягкая музыка, что до этого звучала, что-то щипковое и струнное, оборвалась на фальшивой ноте. Прошло несколько мгновений, прежде чем шум бесед по всему залу начал стихать, но в конце концов над собравшимися вампирами опустилась ожидающая тишина.
— Приветствую всех. Сегодня вечером мы собрались, чтобы почтить наш ровносвет, дар богов, освещающий наш двор там, где ничто иное не способно. Как и каждый год, будет музыка, танцы и пир. Но сначала, небольшое отступление от традиций. Нужно назначить нового Лорда для пятой вершины нашей звезды, а значит, один из вас должен подняться и служить двору. Их всегда должно быть пятеро.
— Их всегда должно быть пятеро! Их всегда должно быть пятеро!
Возглас прокатился по рядам высокородных, звучно отзываясь под сводами зала.
Таладей кивнул.
Пока он говорил, объясняя порядок предстоящей церемонии, к возвышению приблизился низкородный, тоненький, словно тень. Несмело, почти крадучись, он нёс блюдо с засахаренными сладостями. Едва ли ему успело исполниться семнадцать до своего превращения. Ему никогда не суждено было узнать, что значит достичь зрелости и войти в свою магию. Пискливо вздрогнув, он протянул поднос Саэрис, даже боясь подняться по ступеням.
Саэрис поманила его ближе.
Низкородный был слаб, а в месте, где слабость означала смертный приговор, это лишало его всяких шансов на выживание. Поэтому он и служил среди послушников. Он съёжился, поднимаясь по лестнице, руки дрожали, сладости на подносе качались.
— Я не голодна, — прошептала она. — Иди сюда. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.
Ни «пожалуйста». Ни «спасибо». Королева Санасрота не выпрашивала одолжений, а низкородные вежливостей не удостаивались.
— Что ты задумала, Ошa? — спросил я её.
Внешне она никак не отреагировала на то, что я заговорил в её голове. Она прикрыла ладонью ухо низкорожденного и что-то прошептала ему, одновременно отвечая и мне, поразительно сосредоточенно.
— Скоро скажу. Пока мне нужно держать это при себе. Прости, я бы хотела объяснить, но не могу.
А-а. Значит, это было связано с дневником.
Я откинулся на спинку сиденья, вновь сосредоточив внимание на выступлении Тала внизу.
— Всё в порядке, Ошa. Этого достаточно. Я не буду спрашивать снова.
Низкородный торопливо отпрянул от Саэрис, глядя на неё так, словно она сошла с ума. Она вопросительно подняла на него брови:
— Ну? Иди. Сделай, как я сказала, и я позабочусь, чтобы тебя наградили.
— Наградили? — в глазах мальчишки сверкнуло недоверие.
— Да. Заплатят. Кровью, — сказала Саэрис. — А теперь иди.
Повторять не пришлось. Услышав слово «кровь», низкородный слетел с возвышения и исчез в толпе, которая всё ещё слушала Тала. Я проследил за ним взглядом, наблюдая, как его голова скачет между тесно стоящими телами, пока он не нырнул в занавешенную нишу и не пропал.
— Но прежде всего этого есть кое-что, о чём я лично хотел бы сказать, — объявил Тал. — В прошлый раз, когда мы собрались здесь, чтобы приветствовать нашу новую королеву, были
