Мама. Жена. Истинная - Майя Эйлер
— Света? — подхожу к ней.
Она медленно оборачивается, внимательно рассматривает меня, а потом вдруг оборачивается к смеющейся толпе:
— Зато у меня есть старшая сестра, а у тебя нет! — кричит кому-то и обнимает меня, утыкаясь в живот.
Я кладу руки на хрупкие плечики, но не молчу, подыгрываю Катиной дочке.
— И кто из вас обидел мою сестрёнку? — голос холодный, взгляд рассерженной фурии — так я иногда отстаивала права Лины перед учителями. Когда считала, что они на неё наговаривают.
— Никто, — фыркает одна из толпы, — больно надо.
— Пойдём? — тяну девочку к выходу.
— Ага, — Света обхватывает мою ладошку, почти весело улыбается. — Мама сказала, что ты приедешь, но я боялась, что передумаешь. Няня сегодня занятая, у неё вечно какие-то дела. Мама злится, но остальные со мной сидеть не хотят. Говорят, что водиться с волчьим выродком смысла нет, всё равно пойду по наклонной.
— Света! — выдыхаю ошарашенно.
Зато теперь понятно, что передо мной полукровка. Присматриваюсь и замечаю небольшие клычки, которые ребёнок ещё не умеет прятать. И понимаю, что не всё мне Катя рассказала. И не просто так она работает с семьями, в которых растут дети оборотней.
И её это задело.
— Да ничего, я привыкла. Мама тоже ругается на меня, но я понимаю. Она-то папу любила, теперь страдает, что ко мне плохо относятся. Даже как-то предлагала меня в клан отправить, но зачем мне папа, у которого давно другая жена? — она говорит об этом равнодушно-весело, словно о погоде. — Я его и в глаза не видела. Знаю, что где-то живёт, у него сыночек родился, наверное, миленький. А ты будешь моей старшей сестрой, правда? — спрашивает без перехода.
— Буду, — выдыхаю, потому что не знаю, как ответить иначе на этот напор. — Если твоя мама не будет против.
— Мама не будет, она со мной уставать начала. Я же в школу должна была пойти особенную, а меня не приняли пока, мест нет. Мама даже пыталась туда учителем устроиться, не вышло. Но я не переживаю, в следующем году пойду, — она хмурится. — Только девочки обижают. Им родители говорят, что со мной лучше не дружить. На самом деле они не злые, это просто, — замирает на мгновение, — неправильная мотивация и неверная оценка ситуации. Вот.
— У мамы подслушала?
— Ага, — улыбается смущённо. — Я тоже хочу как она. Или пилотом! Но больше как мама работать, чтобы всем помогать.
Отвожу её домой. У Кати большая, светлая и очень уютная квартира. Здесь легко можно представить большую семью. Света показывает свою спальню, по которой видно, что мама в дочке души не чает. Балует, но в меру, потому что Света шёпотом жалуется, что мама запретила устанавливать какую-то новую игру на компьютер. А ещё удалила из электронной книги какие-то романы. Сказала — рано.
В этой квартире хочется жить. Хочется остаться, и я звоню Кате, спрашиваю, могу ли задержаться и приготовить ужин. Она соглашается, и я колдую над плитой. Вроде ничего особенного, но Света мне активно помогает, и к приходу её мамы у нас уже готов наваристый суп, жареная картошка и овощной салат. Света просит булочки, но я не вижу в доме ничего мучного и просто пожимаю плечами. Не мне решать, может, у девочки непереносимость чего-то, и я сделаю только хуже.
Катя приходит вовремя, улыбается дочери, нежно её обнимает, но я вижу, что она устала.
— Ариш, спасибо тебе, — произносит, садясь за стол, — ты даже представить себе не можешь, как сильно меня выручила. Ого, сколько вы наготовили, — удивляется, когда гордая Света ставит перед ней сперва тарелку супа, а потом и картошку.
— Для тебя, мама!
— Спасибо, солнышко, — целует дочь.
— Я пойду? — Света терпеливо ждёт разрешения и, получив его, сбегает в зал, где тут же начинает бормотать телевизор.
— Сколько ей? — спрашиваю, тоже садясь за стол.
— Почти девять. Она — моя самая лучшая ошибка, — Катя тепло улыбается. — Когда Влад ушёл, мне ничего не осталось. Пустота. И тогда появился лучик света, который осветил тьму, спас меня. Я могла оборвать её жизнь, но не стала. Могла рассказать бывшему мужу о её рождении и, возможно, он бы забрал её в клан, но не сделал это. Кто-то скажет, что я совершила ошибку. Но это не так! Моё солнышко — смысл моей жизни.
— Ты всё сделала правильно.
— Не всё, — морщится Катя. — Образование выбрала неверное. Иначе смогла бы устроиться на работу и пропихнуть в школу Свету.
— Она говорила об особенной школе, — произношу медленно.
— Да, для полукровок и чистокровных, у которых в семейном древе люди потоптались. Там специальные занятия. Света уже должна обернуться, её зверь хочет, но у неё самой не выходит. Я, конечно, стараюсь водить её на дополнительные занятия, но этого маловато. Рядом с ребёнком должен быть наставник или кто-то из родителей. На крайний случай, родственник, которому ребёнок доверяет. А где мне таких взять?
— Кать, ты говорила, что муж оставил тебе достаточно, чтобы не работать, — уточняю осторожно.
— Оставил, — неожиданно горько хмыкает она. — Вот только если я брошу работу, мне ни одну справку не подпишут! И ходить из службы станут точно так же, как мы с тобой ходим.
— Но мы же только к неблагополучным, — теряюсь.
— А ты думаешь, мои соседи не настучат с радостью?
— А если, — отвожу взгляд, признаваться почему-то неловко. — Если я буду с ней ходить? Я всё равно на полставки работаю.
— Ариш, ты же…
— Света попросила её сестрой быть. Знаю! — добавляю торопливо. — Это ничего не значит, но…
— Попросила?
— Да…
— Ариш, ты психологию оборотней не прогуливала? — почти шёпотом спрашивает Катя.
— Нет, — отвечаю и ойкаю, потому что вспоминаю.
Дети оборотней очень зависимы от родителей, а полукровки — особенно. И они легко могут привязаться к совершенно чужому по крови человеку или волку, признать его членом семьи. И никто не сможет переубедить их. Сформированная эмоциональная связь становится настолько сильной, что со временем затмевает кровную.
— Вот тебе и «ой», доченька, — смеётся Катя. — Что там такое произошло? Света у меня одиночка, да и тебя в первый раз увидела…
— Обидели её сильно, вот и всё, — я поморщилась.
Зачем рассказывать Кате о том, что там было. Только тревожить. А я, как старшая сестрёнка, попробую со всем разобраться.
— Обидели? — хмурится, но
