Простить, даже когда... - Мария Клепикова

— Я же говорил, что войду, — мужчина одной рукой перехватил пленницу за талию и отшвырнул на диван.  Растрёпанные волосы выбились из недавно аккуратной причёски и закрыли обзор на бандита, но даже сквозь непослушные пряди Наташа узнала его.  Медленно убирая мягкие локоны обратно за ухо, девушка отказывалась верить своим глазам. Небрежно расстёгивая ремень брюк перед ней стоял Кирилл Пронин. Короткие волосы отросли в более длинные, на руках красовалась примечательная татуировка, полуоткрытый торс молодого человека в не застёгнутой рубашке явно раздался и выглядел одновременно завораживающим и угрожающим. Мощь и сила так и веяли от недавнего школьного хулигана. Неужели он так сильно пал и всё же встал на скользкий путь преступлений?  Кирилл немного растерялся. По всей видимости, он тоже узнал девушку. Тонкая, абсолютно плоская фигурка теперь округлилась в маленькую, но соблазнительную грудь, узкая талия хорошо выделялась на фоне широких бёдер.  — Мелкая?  Наташа сглотнула и едва заметно кивнула. Перед ней стоял молодой мужчина, собирающийся лишить её невинности, а она вот так сидела и пялилась на него.  — Ты это… — слова явно давались ему с трудом. — Короче, я должен… Ты только не сопротивляйся.  Когда Кириллу предложили столь сомнительную работу, он поначалу отказался, но больной матери необходимо было срочно делать дорогостоящую операцию. Своих средств не хватало, а тут предлагали приличное вознаграждение за не пыльную работёнку — изнасиловать богатенькую девчонку, благо хоть совершеннолетнюю. О причинах он спрашивать не стал, сказали, что проблем не будет — и на том спасибо.  Девичьи слёзы никогда не трогали его сердце; воспитанный в спартанских условиях, он просто очерствел. Единственной любимой женщиной была его родная тётка, заменившая ему умершую при родах мать, и которая последние полгода лежала в реанимации. И вот сейчас, увидев эту забавную девочку из детства, сердце Кирилла ёкнуло, но долг есть долг — его отрабатывать нужно.  — А смысл есть? — безжизненно спросила Наташа, на что Кирилл сокрушенно покачал головой.  Никогда ему не было так паршиво от близости с девушкой. Наташа лежала спокойно, лишь в самом начале прикусила сжатые губы, чтобы ни звука не вырвалось. Ну, хоть бы заплакала или умоляла остановиться. Но нет, она неотрывно смотрела ему прямо в глаза, заглядывая в саму душу. Не выдержав такого пронзительного взгляда, Кирилл отчаянно рыкнул и уткнулся в подушку рядом с головой девушки. Злость на самого себя пронзила его тело, словно стальные копья.  Он растоптал её, обесчестил.

* * *

Наташа вернулась домой ближе к вечеру. Кирилл высадил её в паре кварталов от дома, не говоря ни слова. Дома царила гробовая тишина. В гостиной молча сидел отец, рассматривающий фотографии.  — Здравствуй, папа, — маленькой птичкой дочь проскользнула на соседнее кресло.  Мужчина раздражённо швырнул на журнальный столик фотографии.  — Ничего не хочешь сказать?  Наташа посмотрела на снимки. Это были фотографии с выпускного бала: весёлые лица молодых людей при вручении аттестатов, коллективные фото на память в компании и по одиночке, дискотека… А вот здесь было отчего ужаснуться мужчине. Его дочь, прилежная ученица и скромная девочка, развязанно танцевала стриптиз в окружении незнакомых парней, открывая обзор на сформировавшееся женское тело.  — А сегодня ты возвращаешься спустя сутки. Не удивлюсь, если последние двадцать четыре часа ты провела в компании этих кобелей, — отец злобно ткнул пальцем на бесстыдные фотографии.  Девушка не понимала, как могли эти снимки воплотиться в жизнь. Она никогда не позволяла себе подобного поведения. Да и зачем ей это, когда у неё есть жених?  — Дима… — осипшим голосом начала Наташа.  — Дима знать о тебе не хочет! — окрик отца резанул по ушам. — Ты хоть понимаешь, на какие бабки я теперь влетел?! Я столько вложил в это сотрудничество, а теперь из-за вашего разрыва я должен платить огромную неустойку!  — Папа, я не понимаю, какое отношение моя свадьба имеет к твоему бизнесу?  — Самое непосредственное! Да что я объясняю!.  Мужчина нервно метался по комнате, швыряя и пиная всё, что попадало под руку. Да, отец был строг, но Наташа никогда не видела его в таком бешенстве, и ей было страшно.  — Надеюсь, у тебя хватило ума не лишиться девственности? — лелея смутную надежду, спросил разгневанный мужчина. — Собирайся, мы едем в больницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не нужно в больницу, — едва слышно прошептала осунувшаяся Наташа, но отец невероятным образом её услышал.  — Что? Что ты сказала, потаскуха? — словно кипяток, увесистая оплеуха обожгла щёку девушки. — Дрянь! Пошла вон! Знать тебя не желаю!  Наташа еле поднялась на ноги, алые капли крови расцвели ярким пятном на мертвенно бледных губах. Рассказать отцу, что всё подстроено, что её девственность была кем-то оплачена? Но разве это его сейчас волнует? Для отца всегда на первом месте были деньги, и на втором месте тоже. Девушка на ватных ногах направилась в свою комнату.  — Я сказал — пошла вон! Забудь сюда дорогу. Ты мне больше не дочь! — кипел от гнева мужчина безумными глазами. — Боже, я разорён, я разорён!

* * *

Первую ночь Наташа провела в парке на скамье, ёжась от холода и постоянно чихая. Местный бездомный украл у неё сотовый телефон, она это видела, но сил бороться за свою собственность совершенно не было. К Инне девушка не могла обратиться — она знала, что подруга сразу же после выпускного умчалась к своему ненаглядному, а мешать ей не хотелось. Попросить помощи у других было стыдно.  В тишине прохладного утра раздался уверенный звук цокающих каблуков, который затих как раз возле скамейки с Наташей.  — Такая молодая, а уже докатилась, — осуждал хрипловатый голос явно не молодой женщины. — И куда только родители смотрят?  Лохматая и помятая девушка подняла опухшие от слёз глаза.  — Да что Вы знаете? — опустошённо ответил, неузнаваемо для самой хозяйки, скрипучий голосок. Жёсткая лавка и моросящий ночью дождик не способствовали и маломальскому отдыху.  — О, ну да, конечно, современная молодёжь гораздо больше знает о жизни: «Расступитесь все — мы пришли в этот мир!» — продолжала нравоучения высокая сухая женщина в элегантном платье с аккуратно убранными в пучок седыми волосами.  — Идите уже, женщина, пожалуйста. Я ведь Вас не трогаю, и Вы меня не трогайте, — тихо попросила Наташа и дрогнувшим голосом добавила: — Дайте спокойно сдохнуть, — губы задрожали, и она закрыла их ладошками, заливаясь новым потоком слёз и болезненно подгибая ноги.  — Ну, ну, девочка, что случилось? — тепло поинтересовалась женщина, присела и по-матерински обняла постороннюю девушку, но та не могла произнести и слова, сотрясаясь от громких рыданий. — Поплачь, милая, поплачь.  Так они сидели в полной тишине минут пять, но время поджимало, и женщине необходимо было идти