Гера Лидерс
Осенний развод. Папочка-босс по соседству
Пролог
— Марина беременна от меня. У нас будет ребенок.
В ушах звенит. Осоловело хлопаю ресницами, пока голос моего мужа гаснет за гулом кондиционера.
Марина? Секретарша моего мужа?
Беременна от... него?
Я не верю.
Та самая молоденькая студентка, дочь подруги его матери? Инга Витальевна так просила пристроить бедную девочку…
— Разведемся тихо, без скандала. Имущественный спор решим, как ты хочешь.
А я ничего не хочу.
Ноги подкашиваются, меня ведет. Слепо опираюсь на холодильник с цветами. Ладонь обжигает прохладное стекло, перед глазами пелена. Сквозь нее едва разглядываю разноцветные бутоны свежих роз.
Целая партия приехала сегодня с нашей базы. Каждый лепесток, ленточка. Каждая открытка здесь пропитана любовью.
Потому что сегодня у меня собрана и спрятана за вазонами особая композиция.
«Ты ярче и красивее любых соцветий», — говорил мой муж, когда я в очередной раз хвалилась результатами своей работы.
Сегодня я хотела показать ему исключительный букет.
— Глеб, ты шутишь? — хмурюсь и поднимаю взгляд.
Моя лавка на миг возвращает мне устойчивость.
Даже сейчас она — моя опора.
В миг, когда мой муж решает разорвать наш брак длиною в десять лет.
— Нет.
— Ты пришел ко мне на работу, чтобы признаться в измене и бросить?
Горло жмет нервный смешок.
Это же мой муж.
Широкие плечи, которые я так люблю гладить, когда он приходит с работы, и садится ужинать. Сильные руки, обнимающие меня каждый раз на грани хруста. Каждая черточка изучена и вбита в меня на уровне мышечной памяти.
Рядом с ним я узнала, что такое быть любимой.
И поэтому сейчас, глядя на дождевые капли на воротнике его пальто, я не понимаю.
Мы всю жизнь провели вместе. Рука об руку.
Еще утром мы были близки, насколько могут быть мужчина и женщина.
Поэтому я снова вздрагиваю, когда слышу его слова:
— Вась, у меня другая женщина. Прими это.
Качаю головой.
— Ты врешь.
Я не узнаю свой голос.
Он надламывается.
— Вася…
— Врешь!
Я срываюсь на фальцет. Хватаюсь за лацканы его пальто. На мгновение вижу в серых глазах боль. Замешательство.
Но через секунду они смеются твердой решимостью.
— Прекрати. Истерику, — чеканит, разжимая мои пальцы. — Да, у меня другая женщина. Это не повод для криков. Заметь, я не унижаю тебя предложением сохранить брак.
Ощущение, будто последние он говорит специально. Чтобы разозлить меня.
Клянусь, это работает.
Я готова вцепиться ему в шею. Резко отворачиваюсь и смахиваю остатки стеблей со стола.
— Еще бы ты осмелился, — хватаюсь за секатор. — Если ты закончил, дверь там. Обсудим позднее, у меня работа. День учителя на носу.
— Вася.
Пальцы дрожат.
— Глеб, клянусь. Еще миг, и я тебе соберу две гвоздики под черную ленту! — рвано вытираю лоб и тяжело опираюсь на стол. — Уйди, пожалуйста.
Между нами растягивается пауза. Я вижу, как Глеб медленно подходит. Берет ту самую черту ленту, тянет ее. Его взгляд нечитаем.
А затем он отрезает себе кусок и кладет в карман.
— Я должен уехать. Сегодня же. Поэтому важно решить вопрос со всем сейчас.
— В смысле уехать?
Смотрит жестко. Берет меня за плечи, поглаживает, но я вырываюсь. Абсурд ситуации убивает.
Он пытается меня успокоить?
С другой стороны, мы прожили вместе десять лет. Неудивительно, что у него сохранились рефлексы.
— Я с Мариной улетаю в другую страну. Мы больше никогда не увидимся, Вася.
Недоуменно открываю рот и захлопываю его.
Ладонь застревает внизу живота.
Там, где хранится главная тайна, о которой мой муж уже никогда не узнает.
Глава 1
Пять лет спустя
Василиса
— Какая же ты кудесница, Вася! — всплескивает руками Ксюша. Затем подносит букет к окну и придирчиво разглядывает его в потоке света.
Прячу улыбку. Берусь за веник и совок, убираю обрезки.
Ксюша — моя постоянная клиентка, администратор в родительском чате. Честно говоря, я уже не знаю, куда писать, чтобы нам не попасть с ее Рудиком в один класс.
Шурочку из «Служебного романа » помните?
Вот.
Эту тоже хочется задвинуть.
— Да, кстати. Ко Дню учителя вы же еще не сдавали!
Вздыхаю.
Не спрашивайте.
У нас в саду скидываются на любой праздник. Иногда создается впечатление, что мы не в обычный ходим, а в президентский.
— Букет, — привычно указываю на шикарную композицию из подсолнухов, флокс и астр. Еще я добавила листьев клена и немного яблок, чтобы букет максимально заиграл осенними красками.
Рискованно, да.
Но я не боюсь экспериментов.
И на этот раз тоже не прогадала.
Ксюша зависает. Пятый год в декрете имеет свои последствия, да. Я отношусь с пониманием. Наконец, окно загрузки подходит к концу.
— Ой, точно, — смеет и неловко отмахивается. — Привычка, прости. Вечно забываю, что вы у нас с Тимурчиком главные поставщики красоты. Даже жаль, что теперь сложности возникнут. Я думала, ты и на выписку мне скидочку хорошую сделаешь. Не передумала теплицы продавать?
Ксюша вздыхает и с сожалением поглаживает огромный живот. Будучи девушкой невысокой, еще и с букетом в руках, Ксюша напоминает колобка.
Но даже такое забавное сравнение не повышает настроение.
— Я тебе и так сделаю скидку, не переживай, — с трудом давлю из себя улыбку.
После ухода Ксюши я нахожусь в прострации.
Потому что совсем скоро мои теплицы перекочуют к новому владельцу.
Решение далось мне нелегко. Кризис, еще один.
Повышение цен и Тимур, который похож на ежедневный ураган Виктория. В итоге долгих дум я решила полностью перейти только на продажу букетов.
Ничего страшного. Буду покупать, а не выращивать собственные.
Многие так делают.
Появится больше времени на сына и его проделки.
Да и Марк намекает на ребенка…
— Слушай, я проверила, чистее чистого, — тараторит моя подруга Злата, сидя напротив с чашкой латте. — Надо соглашаться.
Мы обедаем в итальянском ресторанчике напротив моей лавки. Я точу зубами свежий маникюр и кошусь на кипу подготовленных бумаг.
Договор купли-продажи.
Злата у меня мастер на все руки. Юрист, специалист по недвижимости, бизнесу и прочим коммерсантским штучкам. Мы так и познакомились. После переезда я искала сразу квартиру, помещение под продажу и теплицы.
Злата оказалась моим спасением.
Поэтому именно ее я попросила найти покупателя и помочь со сделкой.
Потому что в нашем городке уже давно есть охотник на мои земли… И я ему их ни за что не отдам.
— Не смотри так. Не хочешь продавать — не
