Лилия Романова
После развода. Босс, это твоя дочь
Глава 1. Возвращение после развода
Алина опаздывала.
Не на пять минут — на ту самую грань, после которой в дорогих офисах уже не извиняются вежливо, а запоминают фамилию. Лифт поднимался слишком медленно, и цифры над дверями сменялись с холодным равнодушием, будто нарочно проверяли, сколько еще выдержит ее дыхание.
Телефон в ладони снова завибрировал.
На экране вспыхнуло:
Няня.
Алина ответила сразу, не дожидаясь второго сигнала.
— Да?
— Не переживайте, — торопливо заговорила Света. — Соня уже поела, мультики включила. Просто спросила, когда мама придет. Я сказала, что вечером.
Алина на секунду прикрыла глаза.
Вот и все. Ничего страшного. Просто обычный звонок. Просто обычное утро женщины, которая слишком давно живет, будто идет по тонкому льду и знает: под ногами вода, лед трещит, а назад пути нет.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Если будет капризничать, дайте ей сок в маленькой коробочке. Только не яблочный, она от него потом нос воротит.
— Хорошо. Не волнуйтесь.
Лифт мягко остановился. Двери разошлись в стороны, выпуская ее в прохладный, дорогой, почти безупречный холл верхнего этажа.
Алина убрала телефон в сумку и расправила плечи.
Не волноваться. Прекрасный совет.
Ей тридцать два. У нее дочь пяти лет, съемная квартира с хозяином, который уже второй месяц намекает, что “может, стоит пересмотреть цену”, просевшая карта и новая работа, за которую нужно вцепиться зубами. Волноваться было поздно. Теперь оставалось только идти вперед и делать вид, что под коленями не пустота.
Холдинг “Вектор Групп” выглядел именно так, как и должен был выглядеть бизнес, в котором крутятся большие деньги: стекло, свет, тишина, в которой даже шаги звучали иначе — мягче, сдержаннее, дороже. На ресепшене сидела девушка с безупречной укладкой и тем самым вежливым выражением лица, которое сразу напоминало: здесь лишних людей не любят.
— Доброе утро. Я Алина Орлова. Меня ждут в отделе стратегических коммуникаций.
Девушка быстро посмотрела в монитор, потом улыбнулась — ровно настолько, чтобы не показаться живой.
— Да, конечно. Одиннадцатый кабинет, правая линия. Сегодня вводное совещание для новых сотрудников. Вам туда.
Вам туда.
Словно ее жизнь за последние три года тоже можно было свести к короткому указателю. Вам туда: из брака — в пустую квартиру. Из любви — в унижение. Из привычной жизни — в выживание. Из гордости — в необходимость снова искать работу так, будто никто никогда не называл ее женой Максима Власова.
Эту фамилию она в себе давно запрещала произносить даже мысленно. Как запрещают трогать ожог: он и так болит.
Алина поблагодарила и пошла по коридору.
Стены были матовыми, двери — темными, массивными, за стеклянными перегородками мелькали люди в костюмах, планшеты, ноутбуки, кофе в тонких стаканах без логотипов. Здесь все было выстроено под одно главное правило: контроль. Даже воздух казался управляемым, точно кто-то заранее рассчитал, сколько прохлады, сколько света и сколько тишины нужно людям, привыкшим принимать решения, от которых меняются чужие жизни.
Ей следовало радоваться. После двух провальных собеседований, после неловких улыбок HR-ов, которые видели в ее резюме пробелы, после этого липкого: “Вы давно не работали в крупной структуре”, — это место выглядело почти спасением.
Только спасение почему-то всегда пахло у нее унижением.
В приемной отдела ее встретила женщина лет сорока с короткой стрижкой и цепким взглядом.
— Алина? Наконец-то. Я Ирина Павловна, руководитель направления. Проходите, у нас уже все собираются.
— Извините, лифт…
— Ничего. Главное — не входить в привычку, — сухо отозвалась та, но без злости. — Сегодня будет короткое знакомство с командой и совещание с руководством. Посидите, послушаете, поймете ритм.
С руководством.
Алина кивнула и вошла следом.
В переговорной все было слишком правильным: длинный стол, вода в стеклянных бутылках, экраны на стенах, папки с логотипом компании. Несколько человек уже сидели на местах, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то листал документы. На нее поднялись быстрые, оценивающие взгляды. Новенькая. Ничего особенного.
Это было даже удобно.
Алина села ближе к концу стола и положила сумку у ног. Ладони оставались холодными. Она незаметно потерла безымянный палец — дурацкая привычка, которая не исчезала до сих пор. Когда-то там было кольцо. Тонкое, дорогое, выбранное не ею. Максим сказал тогда: “Тебе подойдет именно это”. И, как обычно, оказался прав.
Она почти зло отдернула руку.
Не надо.
Ни сегодня. Ни здесь. Ни вообще.
Перед ней лежал блокнот с логотипом холдинга. Алина открыла его, чтобы хоть чем-то занять пальцы, и увидела, как на первой странице дрогнула ее собственная рука. Смешно. Будто она не на работу пришла, а на допрос.
Телефон снова завибрировал — коротко, из сумки. Сообщение от Светы:
Соня требует надеть розовое платье на прогулку. Я сдалась.
У Алины сами собой дрогнули губы.
Пусть надевает. Только колготки возьми запасные.
Ответив, она убрала телефон. Это короткое, почти бытовое сообщение вдруг вернуло ей опору. Соня. Ее маленькая, упрямая, смешливая Соня с нелепыми косичками и привычкой засыпать только если держится за край маминой футболки.
Ради нее Алина и пришла сюда.
Не ради амбиций. Не ради карьеры. Не ради доказательств бывшему мужу, которого в ее жизни больше не существовало.
Только ради того, чтобы больше не считать остаток на карте перед кассой.
— Коллеги, начинаем, — сказала Ирина Павловна, когда в переговорной стало тихо.
Она заговорила быстро, четко, без лишних слов: структура департамента, задачи, правила взаимодействия, график, отчеты, ответственность. Алина слушала внимательно. Это было привычное поле — коммуникации, тексты, кризисные сценарии, брендинг, репутационные риски. Она умела работать. По-настоящему умела. И если ей дадут шанс, она вытащит себя отсюда не хуже, чем вытаскивала раньше чужие проекты.
Только шанс в этой жизни давно перестал быть чем-то нейтральным. За каждый приходилось платить.
— И еще, — Ирина Павловна отложила папку, — через несколько минут подойдет генеральный. У него плотный график, поэтому знакомство будет коротким. Прошу без самодеятельности, вопросов не по делу и попыток блеснуть остроумием.
По столу прошел сдержанный смешок.
Алина подняла голову.
Генеральный.
Ничего страшного. Просто формальность. Просто один из тех мужчин, которые ходят по таким этажам с лицом, будто и солнце встает по их расписанию. Она видела таких и раньше. И умела с ними разговаривать.
Вот только почему-то именно сейчас у нее внутри что-то неприятно стянулось.
Словно воздух в комнате стал плотнее.
Словно тело, еще до ума, уловило приближение опасности.
— Он всегда такой? — шепотом спросила
