Мэри Бэлоу - Рано или поздно

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87

В общем, верхом он не поехал, а вместо этого уединился в оранжерее с Альмой, любившей вставать рано, и спросил ее совета о том, что его так волновало.

— Альма, будет ли проявлением дурного вкуса, если я попробую похитить часть лавров Лоррейн и Феннера?

Она не уставилась на него непонимающим взглядом, как сделали бы многие другие. В конце концов, она была его сестрой.

— Леди Анджелина Дадли? — спросила она.

Эдвард кивнул, внимательно рассматривая розовую герань, которая расцвела раньше всех остальных в этом же горшке.

— Хотя, наверное, мне все же не стоит так рано снова делать ей предложение. Она предупредила, что не стоит. Но мне кажется, очень уж это удачное время, раз здесь находятся сразу обе семьи.

— Она предупредила тебя, чтобы ты больше не делал ей предложение? — удивилась Альма, поплотнее закутываясь в шаль — утро было довольно прохладным. — Ты имеешь в виду, в тот раз, месяц назад?

— Вчера, — ответил Эдвард, вдруг заметивший, что все остальные герани были красными, а розовый цветок только один.

Любимый цвет леди Анджелины — помимо пятидесяти прочих.

Альма постучала его по руке.

— Вот так, внезапно, ни с того ни с сего, она сказала, чтобы ты не вздумал больше предлагать ей руку и сердце? Хотелось бы услышать чуть больше, Эдвард. Это когда вы вчера танцевали с ней вальс на террасе?

— Вчера днем, — сказал он. — Мы поднялись на холм у озера — ну, тот, где на вершине построены искусственные руины. И пока были там, с нее ветром сдуло шляпку, и она застряла на дереве внизу. Мы стали спускаться, чтобы снять шляпку, но поскользнулись и часть пути прокатились. И я… в общем, поцеловал ее. Я ее не заставлял, она… ну, она ответила на поцелуй. А затем сказала, чтобы на этот раз я ей предложения не делал. Сказала, что все равно мне откажет.

— О, Эдвард! — Альма слегка сжала его руку. — Конечно, на поцелуй она ответила. И конечно, она бы отказала.

Ну вот, опять. Женская логика. Честно говоря, она приводила его в полное замешательство.

— Так что, значит, мне нужно ждать? — спросил он. — Может быть, вечно?

— Разумеется, нет, — ответила Альма. — Но ты должен очень хорошо ей объяснить, что делаешь предложение, потому что любишь ее, потому что не мыслишь без нее жизни. Ведь ты ее любишь, правда?

— Ну конечно, люблю, но все это бессмысленно, Альма, — сказал он. — Она такая… — Он покрутил в воздухе рукой. — Ну вот такая. Вместо того чтобы спуститься с более пологого склона, обойти холм и так попасть к дереву, на котором повисла ее шляпка, или хотя бы дать мне возможность осторожно спуститься с крутого склона, а самой подождать наверху, она схватила меня за руку и помчалась вниз. Мы оба могли сломать шеи!

— И вы оступились, покатились вниз, ничего не сломали и поцеловались, — заключила Альма. — А вы смеялись?

— Ну а как иначе? — сказал Эдвард. — Хотя это не так уж и смешно, да?

— Жизнь вообще не смешная, — согласилась Альма, — за исключением тех случаев, когда она становится забавной. Когда мы делаем ее забавной. Эдвард, леди Анджелина Дадли идеально тебе подходит. Мы все поняли это с самого начала. И наконец ты и сам это увидел, хотя тебя это до сих пор ставит в тупик. Ты всегда слишком боялся, что утратишь контроль над своей жизнью, если позволишь себе просто расслабиться и начать ею наслаждаться.

— Ну, не настолько я скверный, — возразил он. — Или настолько?

Альма наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Ты совсем не скверный, — сказала она. — В том-то и проблема.

— Значит, ты бы предпочла, чтобы я больше походил на Мориса? — нахмурился Эдвард.

— Я бы предпочла, чтобы бы ты больше походил на Эдварда, — ответила Альма. — На того Эдварда, каким он мог бы стать, если бы начал жить в полную силу. Если бы позволил себе больше, чем просто любить. Если бы позволил себе по-настоящему влюбиться — и в жизнь, и в женщину, созданную только для него.

— Хм, — протянул Эдвард, пришедший в некоторое замешательство.

Альма всегда была его рассудительной и практичной старшей сестрой. Он не ожидал услышать от нее такие поэтические излияния.

— И если ты рассчитываешь, что она выслушает еще одно твое предложение, — продолжала между тем Альма, — то сначала должен убедить ее, что это идет от сердца, Эдвард. Ты должен сделать что-нибудь очень решительное, чтобы убедить ее.

Он вздохнул, повернул голову и посмотрел на сестру.

— А я всего-то спросил, не окажется ли слишком ли дурным вкусом, если мы сделаем наше объявление (будет ли еще, о чем объявлять) во время приема, устроенного по поводу помолвки Лоррейн и Феннера.

Альма засмеялась, и он тоже усмехнулся.

— Ну, — сказала она, — на этот вопрос есть простой ответ. Нет. Это не будет дурным вкусом. Более того, мне кажется, что Лоррейн просто придет в восторг от радости. Она очень тебя любит, Эдвард, и ты это знаешь. Ты всегда был добр к ней и к Сьюзен.

«Ты должен сделать что-нибудь очень решительное, чтобы убедить ее».

Правильно. Только что?

После завтрака он с остальными мужчинами пошел на рыбалку. Это было его любимое занятие в деревне. И пока рыбачил, Эдвард решил, что днем поведет леди Анджелину на прогулку. Он поговорит с ней, снова будет смеяться, снова поцелует. И скажет, что любит ее. И даже если будет чувствовать себя при этом полным идиотом (а так оно наверняка и получится), все равно скажет. Похоже, подобные вещи имеют для женщин большое значение, и ведь он не соврет. Он в самом деле ее любит!

И да помогут ему небеса.

Однако дневную прогулку пришлось отложить — после ленча Юнис увела леди Анджелину в оранжерею, и, похоже, разговор у них шел с глазу на глаз. И потом Эдвард их больше не видел, хотя обошел весь дом гораздо позже того, как всем, включая обеих мисс Брайден, надоело музицировать в гостиной и гости разбрелись кто куда — кто на улицу, кто в бильярдную, кто в свои комнаты отдохнуть.

Уиндроу по случаю дня рождения своей матери отправился домой и собирался там ночевать — его имение находилось всего в десяти милях отсюда. Чуть раньше Эдвард бы просто пришел в восторг и искренне понадеялся бы, что Уиндроу не вернется обратно. Но он уже сумел это преодолеть — во всяком случае, до тех пор, пока Уиндроу не делает ничего, угрожающего безопасности леди Анджелины и ее душевному покою.

И тут, еще немного позже, это и случилось.

Когда Эдвард проходил через холл, к нему подошел дворецкий и протянул сложенный и запечатанный лист бумаги.

— Мне велели передать это вам лично в четыре часа, милорд, — произнес он, поклонившись.

Эдвард взглянул на записку. Его имя было написано аккуратным женским почерком. Юнис. Он вскинул брови. Письмо? Вместо того чтобы просто сказать нужное?

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87