Энн Райс - Талтос

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 127

Роуан посмотрела на потолок. От утомления все казалось ей искаженным. Глаза пересохли, ей нужно было поспать, просто необходимо, но не сейчас.

Эш снова заговорил:

— Вы знаете нечто такое, что нельзя рассказать никому, кроме меня. А я хочу это услышать. Я тоже имею что сказать и расскажу это только вам двоим. Не потому ли вы не хотите моего доверия? И не хотите моей дружбы или даже, может быть, моей любви?

Майкл немного подумал.

— Пожалуй, я хочу всего этого, раз уж ты спросил, — сказал он, слегка пожав плечами и усмехнувшись.

— Понял, — негромко откликнулся Эш.

Майкл снова засмеялся, низко, коротко:

— Но ты же знаешь, что я убил Лэшера? Юрий тебе рассказал. У тебя есть ко мне претензии, ведь я убил одного из ваших.

— Он не был одним из моих, — мягко улыбнувшись, возразил Эш.

Свет блеснул на белой пряди на его левом виске. Мужчина чуть за тридцать, пожалуй, с элегантными седыми прядями, нечто вроде молодого гения корпоративного мира — так он должен выглядеть в глазах людей, слишком рано разбогатевший, слишком рано поседевший. Но ему много сотен лет, и он бесконечно терпелив…

Внезапно Роуан почувствовала теплый взрыв гордости из-за того, что это она убила Гордона. Не он.

Она это сделала. Впервые в своей печальной жизни Роуан наслаждалась, пользуясь своей силой, приговаривая человека к смерти по своей воле, разрушая его изнутри, и она убедилась в том, что всегда подозревала: если ей действительно захочется сделать такое, если она действительно подчинится своей силе, вместо того чтобы сопротивляться ей, эта сила подействует пугающе быстро.

— Я хочу рассказать вам многое, — сказал Эш. — Я хочу, чтобы вы это знали, всю историю о том, что случилось в прошлом, и как мы пришли в ту горную долину. Но не сейчас, конечно, мы все слишком устали. Но я хочу рассказать об этом.

— Да, — кивнул Майкл, — а мне хочется знать. — Он сунул руку в карман, достал наполовину полную пачку сигарет, вытряхнул одну. — Я хочу, конечно же, знать о тебе все. Я хочу изучить ту книгу, если ты все еще намерен позволить нам это, увидеть ее.

— Все, что только возможно, — ответил Эш с небрежным жестом, держа одну руку на колене. — Вы подлинное племя колдунов. Мы близки, вы и я. На самом деле все не так уж ужасно запутано. Мне пришлось научиться жить в полном одиночестве. Я забыл обо всем на многие годы. А потом все всплыло на поверхность: желание вписаться в чью-то еще жизнь, желание быть узнанным, понятым, оцененным морально искушенным умом. С самого начала и всегда меня привлекала в Таламаску возможность приходить туда и доверяться моим ученым, говорить с ними ночи напролет. Это привлекало и многих других тайных не-людей. Я не единственный.

— Ну, в этом мы все нуждаемся, разве не так? — Майкл поглядел на Роуан.

Наступило одно из тех молчаливых, таинственных мгновений, что похожи на невидимый поцелуй.

Роуан кивнула.

— Да, — согласился Эш. — Человеческие существа редко способны выжить без такого рода обмена, взаимосвязи. Любовь. А наш вид был таким любящим. Нам понадобилось очень много времени, чтобы научиться понимать агрессию. Сталкиваясь с людьми, мы всегда выглядели как дети, но мы не дети. Это совсем другой род мягкости. В ней есть упорство, желание быть сразу вознагражденным, желание того, чтобы все было просто.

Он замолчал. А потом спросил, очень искренне:

— Но что на самом деле вас тревожит? Почему вы оба колебались, когда я попросил вас поехать вместе со мной в Нью-Йорк? Что у вас на уме?

— Убийство Лэшера, — ответил Майкл. — На самом деле это был вопрос выживания для меня, ни больше ни меньше. И там был один свидетель, один человек, который мог бы понять и простить, если кому-то требуется прощающий свидетель. И тот человек мертв.

— Эрон.

— Да, он хотел забрать Лэшера, но он понял, почему я его не отпустил. И еще двое… Но мы можем сказать, что это была самооборона…

— И вы страдаете из-за тех смертей, — негромко произнес Эш.

— Но Лэшер был сознательным убийцей… — Майкл как будто разговаривал сам с собой. — Это существо причинило боль моей жене, оно каким-то образом забрало моего ребенка… Хотя кто может сказать, что это было бы за дитя? Тут слишком много вопросов, слишком много вариантов. И оно охотилось на женщин. Убивало их, желая размножаться. Оно было не более вправе жить среди нас, чем какой-нибудь вирус или насекомое. Сосуществование было немыслимым, и еще был, говоря твоими словами, некий контекст, тот способ, каким оно заявило о себе с самого начала, явившись в форме призрака, и то, как оно… с самого начала использовало меня.

— Конечно, я тебя понимаю, — кивнул Эш. — Будь я на твоем месте, я бы тоже его убил.

— Так ли? — спросил Майкл. — Или ты пощадил бы его, потому что он был одним из тех немногих представителей твоего вида, что остались еще на земле? Ты должен был это почувствовать, преданность своему виду.

— Нет, — возразил Эшлер. — Не думаю, что ты меня понимаешь. Я имею в виду, в самой основе… Я всю жизнь доказывал себе, что так же хорош, как человек. Вспомни. Я самому папе Григорию некогда привел доказательство, что мы обладаем душами. Но я вовсе не друг блуждающей душе, жаждущей власти, древней душе, которая захватила новое тело. Это не пробуждает во мне преданности виду.

Майкл кивнул, как бы говоря: «Понимаю».

— Я мог бы поговорить с Лэшером, — продолжил Эш, — мог бы обсудить его воспоминания, и это могло дать мне нечто новое. Но нет, я не ощутил бы родства с ним. Есть то, во что никогда не верили ни христиане, ни римляне: убийство есть убийство, будь то убийство человека или одного из нас. Но я в это верю. Я прожил слишком долго, чтобы цепляться за глупое убеждение, будто человеческие существа не стоят сострадания, что они «другие». Мы все взаимосвязаны; все вообще взаимосвязано. Как и почему, не могу сказать. Но это правда. А Лэшер был убит, чтобы покончить с ним, и если это единственное зло могло быть уничтожено навсегда, только это одно… — Он пожал плечами, и на его лицо вернулась улыбка, возможно чуть более горькая, а может быть, просто нежная и грустная. — Я всегда думал, воображал, мечтал, пожалуй, что, если бы мы вернулись, если бы мы снова получили шанс жить на земле, мы уничтожили бы этого преступника.

Майкл улыбнулся:

— Но теперь ты так не думаешь.

— Нет, — согласился Эш. — Но есть причины не мечтать о таких возможностях. Ты поймешь все, когда мы сможем просто сесть и поговорить у меня дома, в Нью-Йорке.

— Я ненавидел Лэшера, — сказал Майкл. — Он был жестоким, у него были злобные привычки. Он смеялся над нами. Пожалуй, это была роковая ошибка. Я не совсем в этом уверен. Я также верил, что другие хотят, чтобы я его убил, и живые, и мертвые. А ты веришь в судьбу?

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Много веков назад мне предсказали, что я стану единственным выжившим из всего моего народа, что это моя судьба. Так и случилось. Но значит ли это, что действительно такова судьба? Я был хитер; я пережил зимы, сражения и невыразимые беды. И продолжал жить. Судьба или способность выжить? Я не знаю. Но в любом случае то существо было вашим врагом. И зачем вам нужно, чтобы я вас прощал за то, что вы сделали?

— Ну, вообще-то, не в этом дело, — сказала Роуан.

Она заговорила раньше, чем Майкл успел ответить Эшу. Она все так же боком сидела в кресле, свернувшись, прижавшись головой к кожаной спинке. Ей было хорошо видно их обоих, а они оба смотрели на нее.

— По крайней мере, я не думаю, что Майкла тревожит именно это. — Его тревожит нечто такое, что сделала я, чего сам он сделать не мог.

Эш ждал. Майкл тоже не стал ее перебивать.

— Я убила другого Талтоса, женщину, — добавила Роуан.

— Женщину? — тихо переспросил Эш. — Настоящую женщину-Талтос?

— Да, настоящую женщину, мою собственную дочь от Лэшера. Я убила ее. Я ее застрелила. Я убила ее, как только осознала, что она такое, кто она такая и что она оказалась рядом со мной. Я убила ее. Я ее боялась точно так же, как боялась его.

Эш слушал зачарованно, но ни в коем случае не выглядел встревоженным.

— Я испугалась соединения мужчины и женщины, — продолжила Роуан. — Я испугалась сделанного им ужасного предсказания и темного будущего, описанного им, и я боялась, что где-то среди других Мэйфейров он породит мужскую особь, что этот мужчина найдет ее и они станут парой. Это могло стать его победой. И вопреки всему, что я пережила, что пережил Майкл и все ведьмы клана Мэйфейров, с самого начала… такой союз стал бы победой Талтоса.

Эш кивнул.

— Моя дочь пришла ко мне с любовью, — сказала Роуан.

— Да, — прошептал Эш, явно желая услышать продолжение.

— Я застрелила собственную дочь. Я застрелила свою единственную и беззащитную девочку. А она исцелила меня, она пришла ко мне с молоком, дала мне его и исцелила раны ее рождения. Вот что тревожит меня и что тревожит Майкла: тебе следует это знать, потому что ты все равно узнаешь, и тогда ты, желающий сблизиться с нами, придешь в ужас оттого, что рядом с тобой могла оказаться женщина, если бы я не лишила ее жизни.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 127