Радиомолчание - Теа Сандет
Если они предложат Эрике пойти по моему пути – станет ли доктор Эйсуле помогать и ей?
Я могла бы рассказать им то, что узнала от Боргена Кару. Могла бы предотвратить это, спасти Эрику и себя заодно, начать получать лекарство на законных основаниях. Вот только Боргену тогда конец. А он пообещал мне придумать лекарство для Тенны.
Можно рассказать только Эрике, предупредить ее, чтобы не соглашалась на предложение Ланге. Но я не уверена, что она не расскажет об этом кому-то еще.
Я прикусила губу так, что во рту появился металлический привкус. Мне снова нужно было это делать – выбирать, чья жизнь важнее, прикидывать, насколько оправдан риск.
Голова кружилась, но, по крайней мере, я могла идти. Олли довела меня до выхода и открыла дверь. Я прошла пару шагов и остановилась. Передо мной стоял сержант Хольт.
– Нет, – пробормотала я. – Только не это.
– В чем дело, Корто?
Кажется, я опять говорила словно с набитым ртом. И опять меня несло – я совершенно не контролировала слова, которые у меня вырывались.
– Только не вы, – сказала я.
– Шевелись, Корто. До вечерней проверки пять минут. По дороге как раз расскажешь, какие у тебя ко мне претензии.
Я послушно пошла вперед.
И почему доктор Эйсуле не велела Олли проводить меня до самой комнаты? Почему они вообще не оставили меня в желтой зоне до утра?
– Чего вы ко мне всегда придираетесь? – говорила я, понимая, что мне конец, но остановиться не могла. – Вы меня ненавидите. Всегда мне делаете гадости. За что?
– Ты соображаешь, с кем говоришь, Корто?
– Вы мне дали плохой респиратор!
– Что? – переспросил Хольт.
Мне вдруг стало так обидно, так жалко себя, что против воли у меня потекли слезы.
– Респиратор, – произнесла я по буквам, – без фильтров. Специально, чтобы я надышалась отравы. И плохо все сделала. Прямо на глазах у доктора Ланге. Специально!
Хольт остановился. Мы были уже у самого корпуса зеленой зоны.
– Заткнись, Корто. Закрой рот и больше ни звука.
Я послушно замолчала, но слезы все так же текли. Сейчас он заставит меня отжиматься, это точно.
Но сержант Хольт повел себя неожиданным образом. Потом я даже думала, что это была галлюцинация. До самой истории в пустошах я так думала, слишком странным это было – даже на фоне всех остальных событий того дня.
Потому что он повернулся и, глядя мне в глаза, сказал:
– Я тебе жизнь спасаю.
А потом просто развернулся и ушел.
Глава 18
ВСКОРЕ «ИН УРМА ЭВА» вновь дали о себе знать.
Наша группа как раз вернулась с вечерней пробежки, все как один взмыленные и злые – Хольт придрался к Мартину Талешу, который только-только вышел из желтой зоны и восстанавливался после травмы. Его глаза – сиреневые, переливающиеся, похожие на опалы – делали лицо слегка инопланетным, но вот чтобы приспособиться к новому зрению, требовалось время. Хольт об этом ничего знать не хотел и, следуя своему принципу за ошибку одного наказывать всех, вместе с Талешем заставил бежать лишних пять километров Детлефа, Алекса Унгвере, Иржи Гальского и временно переведенного к нам Тима Ройтблада, того, что здорово волок во всякой математике, и, конечно, меня.
Он орал на меня как обычно, вел себя как обычно, и вмазать ему хотелось тоже как обычно, и в конце концов я решила, что мне все это просто померещилось. Хольт, который относится ко мне по-человечески, был так же реален, как пятно на потолке, превратившееся в лису.
А когда мы оказались на ужине, на экране уже показывали последствия взрыва.
– В чем дело? – спросила я у Коди.
Вечерние новости, которые нам обычно крутили за ужином, прошли наполовину. Я смотрела на обгоревшее здание, перевернутый автобус с надписью «Дети», суетящихся медиков, полицейские машины…
– Теракт в школе, – сказал Коди коротко.
Детлеф произнес что-то замысловатое и прилип к экрану. Остальные тоже смотрели, отложив ложки, разве что Рейнис со своим приятелем не забывали есть.
– Я знаю, где это, – выдохнула Аре. – Овсяная Горка, недалеко от нашей Весты, тоже на границе с пустошами. Совсем маленький город.
Никто ей не ответил.
Снова и снова крутились одни и те же кадры. Ведущая новостей говорила о подтвержденных жертвах, и голос ее срывался.
Мы смотрели, пока выпуск новостей не закончился информацией о том, что в соседних поселках введен комендантский час, а дети переведены на удаленное обучение.
Удаленное – это значит никакое, машинально думала я, направляясь к себе. Овсяная Горка – это вроде нашего Гетто, никто там не учится, если учитель его указкой не бьет.
Дверь в комнату Петера была приоткрыта, и я притормозила, заглянув внутрь. Петер был не один, с ним сидели Детлеф и Эрика. Они что-то обсуждали – понятно что, сегодняшние новости. Я немного позавидовала – тому, как они сидят вместе, какие они, оказывается, друзья, но тут Детлеф заметил меня и приглашающе махнул рукой. Помедлив, я вошла, а следом за мной просочился и Коди, и в комнате стало совсем тесно.
Разговор, конечно, крутился вокруг Овсяной Горки.
– Почему именно там? – спросила я. – Почему школа?
– Это террористы, – зло сказала Эрика. Глаза ее сощурились, кулаком она саданула по стене, словно сводила с террористами личные счеты. – Фанатики, понимаешь? Их цель – запугать. Создать панику, дестабилизировать общество. Вот и все. Но черта с два мы будем их бояться.
– Но какие-то требования же у них есть? Хоть какие-то?
По всему выходило, что ни требований, ни предупреждений, ни угроз не было. Сразу – взрыв.
Петер почти все время молчал, как всегда. Уходя, я бросила на него взгляд – он сидел, уставившись в планшет, рассматривал кадр из новостей, на котором был перевернутый школьный автобус.
* * *
Общее собрание объявили на следующий день. В том же зале, где проходила церемония прощания с Эдом, появились стулья, и мы сидели, глядя на те же флаги Церы и нашего Шестого специального, а потом появился полковник Валлерт, и мы вскочили, отдавая честь – совершенно синхронно, приятно одинаковые.
Я была уверена, что он скажет что-то про теракт в школе, и не ошиблась.
– Солдаты, – начал он, и под его тяжелым суровым взглядом мы замерли. – Братья
