Страшные сказки. Выпуск 2 - Александра Ильина
Николай хорошо знал деда Ерёму. Это был неуёмный человек. Не проходило и дня, чтобы он чего-нибудь не делал. Ему перевалило за семьдесят, а он – то рыбачить, то в лес по грибы пойдёт… А ещё он вырезал из дерева замысловатые фигурки. Ребятишки да и взрослые приходили к нему полюбоваться на его работы. Дед Ерёма был добрым и отзывчивым человеком. Про таких на селе говорят: безотказный.
Пепелище ещё чадило. Перевернув всё, что можно было, мужики так и не нашли останков старика. Они встали поодаль и закурили. Перекуривая, Николай заметил на ближайшем дереве ворону. Она настойчиво смотрела на него. Видя, что он обратил на неё внимание, ворона вспорхнула с дерева и полетела в лес. Николай как-то невольно пошёл за ней. Птица летела так, чтобы человек не потерял её. Проваливаясь по колено в снег, Николай как мог спешил за своей проводницей. Наконец, ворона села на сосну и каркнула. Николай добрался до места, где сидела ворона, и увидел в яме человека. Наступая на торчащие корни деревьев, он осторожно спустился на дно вполне глубокой ямы, переходящей в балку, подошёл к человеку, который лежал недвижно, свернувшись калачиком; сдвинул с его лица ушанку и обрадованно узнал, что это дед Ерёма.
Старик еле шевелил выцветшими губами. Благо мороз в ночь совсем ослабел, и это спасло несчастному жизнь.
– Как же тебя угораздило провалиться в яму, Еремей Силыч? – спросил Николай, поднимая старика.
Силыч смотрел на него и что-то неразборчиво бормотал.
Николай вытащил старика из ямы, взвалил на себя и потащил в село. Ворона летела рядом. Обратно Николай шёл с остановками. Устав, он клал свою ношу на снег, разгибал спину и отдыхал. Дед Ерёма беспомощно смотрел на своего спасителя и молчал, глаза его слезились. Ворона тоже садилась на ветку и ждала, когда Николай, взвалив старика на себя, снова продолжит свой путь.
– Странная птица, – думал Николай. – Следит за мной, чтобы я непременно донёс Силыча до дома. А дома-то и нет. А дед Ерёма, видно, силу какую имеет, если птица так о нём заботится. Да что там говорить, если вся жизнь его прошла здесь, и душа у него чуткая до природы.
Дед Ерёма, разыскивая в лесу нужные для поделок коряги и сучья, упал в яму и подвернул ногу. Он пытался вылезти из неё, но ему это не удавалось. Пока лежал там всю ночь, обморозил руки и сильно простудился. Ему пришлось долго проваляться в больнице.
Николай навестил его, чему старик очень обрадовался. Силыч слёзно рассказал Николаю, что с ним случилось. Тем злополучным днём, придя с рыбалки, дед Ерёма разжёг печку, а сам пошёл в лес, чтобы добыть себе заготовки для фигурок. Почему загорелся дом, он объяснить не смог.
– Да недалече вроде, – оправдывался он, – а тут вон оно чаво.
На глазах у старика навернулись слёзы. Он смотрел на своего спасителя растерянными глазами, понимая, что потерял всё, что имел.
Вот так его жизнь в один день изменилась полностью. Родных у старика не было, и неизвестно, что было бы дальше, если бы не одинокая баба Марфа, которая жила недалеко от него и была ещё вполне крепкой старушкой. Дед Ерёма часто помогал ей в хозяйстве по мужской работе, а она теперь решила принять погорельца в свой дом. Вдвоём-то им и легче, и веселей будет жить; да к тому же здоровье у старика пошатнулось, и без помощи другого человека ему не обойтись.
Человеческая душа на многое способна, и только через добрые дела можно познать в себе участие Божие.
Теперь Николай понял, что от него хотела ворона. Ведь там, где он её встретил, если пройти прямо через лес, можно было выйти как раз на ту яму, в которую провалился дед Ерёма. Так кто ж знал? Ворона – она птица, попробуй пойми, чего она хочет. А она ведь изучала его, за собой звала.
Прошло много лет, а Николай так и не смог забыть ту ворону. Ведь она тоже божья тварь, и душа у неё имеется.
Анна Иванцова
Новосибирск
Призрачный конь
Историю эту я узнал, когда мы с сокурсниками-филологами работали с фольклором на летней практике. Одна группа студентов поехала по близлежащим сёлам собирать свежий материал, остальные же остались в духоте пыльных университетских архивов, чтобы разобрать старые записи и сделать их художественный анализ.
Кропотливая это работа, нелёгкая: большая часть аудио-плёнок писалась многие годы назад, поэтому сделалась очень хрупкой и потрёпанной, была местами измята, а то и вовсе порвана. Приходилось хорошо потрудиться, чтобы привести её хотя бы в подобие порядка. Но и тогда звук записей был плохой: глухой, свистящий или шипящий, будто исходящий из какого-то далёкого мира, да ещё и на диалектах… Каждое слово легенд, баек, былин и песен приходилось буквально выуживать из потока повседневной болтовни старых, иногда изрядно подвыпивших людей, живших многие годы, а то и десятки лет назад.
Но все эти трудности и придают занятию особый, ни с чем не сравнимый привкус загадочности вперемешку с еле уловимым дыханием прежних времён.
И вот какую историю мне повезло раздобыть. Рассказывал её дедок с тихим, шамкающим таким, как у лешего, голоском.
До сих пор я помню его, хоть и практику проходил давно и аудиозапись, сохранившая его, была до крайности старой.
«Историю, говоришь, тебе рассказать? Знаю я одну, забавную такую. Не потому только, что смех она вызывает. Даже наоборот, много печали в ней, много горечи. Забавной же её я обозвал за чудность, за похожесть на байки развлекушные. Если сказать, что необычное чё в истории этой есть, – ничего не сказать, сынок. Хотя учёные всякие, что умно только бородёнкой трясти и умеют, скажут, что ерунда это всё или сказки бабьи. Может, и я б так сказал, да вот не могу: сам ведь в делах тех поучаствовал, все своими собственными глазами видал. И коня того видал сам. Траву ещё ему сорвал да к морде сунул, угостить хотел. Запах конского пота собственными ноздрями ловил; зной тогда стоял, ажно не только люди, но и животина вся лоснилась от пота. Как тут что супротив говорить? Коли захочу, не скажу, так-то вот! А коли осмеёшь меня, старого, так я и на память, и на зрение сослаться могу! Так что слушай, сынок, а как уж принять
