Татьяна Корсакова - Печать василиска

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78

– Уеду, когда сам решу! – тут же взвился Толик, стряхивая с плеча руку Николая. – Мне еще всякие Оле-Лукойе указывать будут, когда уезжать!

Разговор грозил перерасти в банальную перебранку, поэтому Аля, которой участвовать во всех этих дрязгах совсем не хотелось, молча встала из-за стола.

– Ты куда? – Егор посмотрел на нее со смесью тревоги и заботы.

– Спать. Поздно уже, – она виновато улыбнулась.

– Ну и правильно! Чего ей тут ловить? Обломалась наша внучка-то с завещанием! – Эллочка, которая к этому моменту уже успела изрядно напиться, расплылась в радостной улыбке и даже от переизбытка чувств показала Але язык.

Отвечать на глупую провокацию Аля не стала, пожелала всем доброй ночи и вышла из каминного зала. Егор догнал ее уже в коридоре второго этажа, поймал за руку.

– Аля, не обращай внимания на этих уродов. Ты же видишь, тут у каждого свой интерес.

Да, тут у каждого свой интерес. Неплохо было бы узнать, какой именно. А обижаться она не собирается и уж тем более расстраиваться из-за не доставшегося ей наследства. Как-то не успела она еще вжиться в роль наследницы. Значит, и переживать особо не о чем. Сейчас намного важнее, чтобы Агафья Сидоровна не погнала их всех поганой метлой из поместья.

– Егор, все нормально, – она устало улыбнулась. – Просто день такой был... ну, сам понимаешь.

– Если тебе страшно оставаться одной...

– Не страшно, – она не дала ему договорить, нетерпеливо махнула рукой. – Я сейчас только одного хочу – лечь и заснуть.

– Так, может, давай я тебя поохраняю, – Егор смотрел на нее сверху вниз и хмурился. – Аля, я просто посижу в кресле и ничего больше, честное слово. Ты же сама видишь, что творится.

У него был такой взгляд и такая улыбка, что Аля едва не согласилась, отказалась в самую последнюю секунду. Даже если Егор просто посидит в ее комнате, даже если не будет претендовать на что-то большее, расслабиться все равно не получится, потому что теперь он тоже в списке подо-зреваемых, и вычеркнуть его из этого списка она не сможет при всем своем желании. Жизнь уже научила Алю не доверять даже самым близким, самым любимым, а Егор пока еще всего лишь случайный знакомый.

Если он и обиделся, то виду не подал, погладил по волосам, чмокнул в щеку и сказал:

– Хорошо, это твое право. Но если что, я всегда готов прийти на выручку прекрасной даме. Ты только позови.

Ей очень хотелось, чтобы не пришлось никого звать на помощь, чтобы предстоящая ночь была тихой и беспроблемной, но Егор был так искренен в своем желании помочь, что Аля помимо воли улыбнулась.

– Если что, позову.

– И просто так зови, без «если что». – На сей раз, за дурашливым тоном слышалось что-то гораздо более серьезное, чем желание помочь ближнему, и Аля мысленно порадовалась, что не позволила Егору себя охранять.

Она твердо решила, что не будет этой ночью спать. И даже не потому, что боится какого-то неведомого злоумышленника, скорее уж из-за неожиданно проявившегося лунатизма. Мало приятного в том, чтобы снова очнуться посреди ночи где-нибудь на краю обрыва или посреди Настасьиной топи. Нет уж, отоспаться можно и днем, а ночью нужно потерпеть. Тут и терпеть-то осталось недолго, сейчас первый час ночи, а в пятом уже светает.

Лучший способ не уснуть – это что-нибудь почитать. Книг у Али с собой не было, слишком уж поспешно она собиралась в дорогу, но в прикроватной тумбочке обнаружился кем-то забытый прошлогодний номер «Гео». Журнал был толстый, до утра должно хватить...

Журнал оказался не только толстым, но еще и очень занимательным. Читаешь, к примеру, статью о фьордах и прямо чувствуешь, как босые ноги лижут волны сурового Норвежского моря, а ночную сорочку треплет ледяной ветер. А сами норвежцы – люди гостеприимные, но немного назойливые: в порыве гостеприимства трясут за плечи, панибратски треплют за щеки...

– ...Эй, красавица! Открой глазки... – и голос у одного из норвежцев знакомый, противный такой голос, ехидный. – Ну не бить же мне тебя, честное слово! – И ведь ударил – по щеке, не больно, но как-то оскорбительно.

Аля вздрогнула, отпихнула чужие настырные руки, открыла глаза...

Вот тебе и журнал «Гео», вот тебе фьорды и норвежцы! Нет никаких фьордов, и норвежцев никаких нет, а есть чужая комната и наглая гришаевская морда. Морда без очков, поэтому узнать ее сразу трудно. А еще трудно, потому что сама она спросонья и ровным счетом ничего не понимает. Что она делает в гришаевской комнате, что делает с ней Гришаев, почему так холодно и почему на ней насквозь мокрая ночнушка?..

– Оклемалась? – Гришаев точно в тисках сжал ее подбородок, повертел голову сначала в одну сторону, потом в другую, сказал удовлетворенно: – Похоже, оклемалась.

– Пусти! – Аля дернулась, оттолкнула гришаевские лапы, сама отодвинулась подальше, спросила срывающимся шепотом: – Что ты тут делаешь?

– Где – тут? – кажется, он удивился. – Тут – это в своей собственной комнате? Странный вопрос.

Действительно странный. Тогда второй вопрос:

– А что я делаю в твоей комнате?

– Ну, ты пришла, – Гришаев взъерошил и без того растрепанные волосы, поскреб щетину. – Видишь ли, я дверь на ночь забыл закрыть. Просыпаюсь оттого, что холодно и мокро и кто-то лезет целоваться. Открываю глаза – а это ты. Так что позволь встречный вопрос, что ты делаешь в постели едва знакомого мужчины?

А ведь и правда в постели, и мужик чужой, да еще такой, что и в страшном сне не приснится. А на ней ночнушка мокрая, а под ночнушкой практически ничего нет. И этот урод пялится как раз туда, куда пялиться не следует, и ухмыляется своей мерзкой ухмылкой, и смеет врать...

– Я к тебе не лезла! – Целоваться с этим негодяем – да боже упаси! Она лучше жабу болотную поцелует, чем Гришаева!

– Лезла, лезла! Всю постель мне замочила, ненормальная! – Гришаев кивнул на мокрые простыни.

А сам он, кстати, тоже голый. Ну, не совсем голый, а так же, как она, – почти. Трусы – это ж не одежда...

– Ты что напилась с горя, что наследство не досталось? Решила искупаться, а потом дверью ошиблась?

Ну сколько же можно пялиться! Аля выдернула из-под Гришаева простыню, натянула до самого подбородка, и только потом до нее окончательно дошел смысл сказанного.

– Я к тебе сама пришла?

Гришаев не ответил, лишь молча кивнул.

– Пришла вот в таком виде и начала приставать?

– Начала, – он снова кивнул, а потом добавил: – Горячая ты штучка, хоть и холодная. Еле отбился от ласк твоих русалочьих, уже хотел на помощь звать. Слушай, – он с силой сжал ее плечо, всмотрелся в лицо, – а ты случайно наркотиками не балуешься? Уж больно поведение у тебя странное. Нет, моему мужскому самолюбию, конечно, льстит, что меня домогается такая красавица, но было бы намного приятнее, если бы ты домогалась меня на трезвую голову.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78