Страшные сказки. Выпуск 4 - Мария Бондарева
Однако сверху раздался новый крик – ещё более сильный и душераздирающий, чем предыдущий, и молодая художница забыла обо всём на свете. Она с новой силой ударила тонкими ручонками в крышку погреба, которая больше казалась ей сейчас крышкой гроба. Раз, другой, третий. Встав на последнюю ступеньку, Лера стиснула зубы и надавила что было мочи.
Камни и водоросли, которыми Влад присыпал убежище своей возлюбленной, наконец поддались и съехали вниз. А следом за ними распахнулось и творило погреба.
Девушка выскочила наружу и принялась хватать ртом воздух так, будто она уже задыхалась в душном подземелье. Но это длилось всего миг, а потом Лера припустила туда, откуда раздавался металлический скрежет, безошибочно сообразив, что, если Влад кричал, вероятнее всего, он где-то рядом с металлическим чудовищем.
Она видела, как железный дровосек разрывает тело её возлюбленного. Как он кладёт всё ещё живое, горячее сердце в свою металлическую грудь. Его – Владки – сердце!
Лера бросилась за угол полуразрушенной избы смотрителя и, привалившись спиной к стене, медленно сползла по ней на стылую каменистую землю.
Чтобы не закричать, девушка зажала рот. Ей хотелось вырвать себе глаза, чтобы они не видели ничего. Хотелось, чтобы вообще ничего этого никогда не было. Ни этого проклятого острова, ни маяка с его чудовищным нутром, ни трижды проклятого дровосека. Железного, но живого.
Очевидно, поддерживающего в себе жизнь за счёт сердец тех, кого когда-то убил.
И среди жертв этого чудовища был Влад. Её Влад. Этого просто не могло быть. Владка мёртв.
Мёртв.
Что ей теперь делать? Как жить без него? Надо ли вообще теперь жить? Для чего? Для кого?
Железное чудовище приближалось. Оно обогнуло дом по широкой дуге, сперва заглянув за приземистую рубленую баню, и только потом повернуло голову в сторону Калерии.
Вот и всё – дровосек её заметил. Он медленно повернулся и пошёл к ней. Совершенно не торопясь, как будто всё время мира было в его распоряжении. Как будто знал, что девушка никуда больше не денется.
Она и сама это знала. Сидя на стылой каменистой земле с подтянутыми к груди коленями, Калерия наблюдала, как это дьявольское создание надвигается прямо на неё.
Чудовище, отнявшее у неё Влада. Лишившее её, Леру, всего на свете. Владка ведь и был всем на свете. Целый мир в одном человеке. Такое нельзя потерять просто так, но она потеряла. Это создание отняло его у Леры. Влада больше нет и никогда не будет. Он никогда не засмеётся своим странным, но таким искренним смехом. Никогда больше не наговорит ей тех глупостей, от которых всякий раз тает сердце, а по коже словно разливается солнечное тепло. Никогда он больше не будет идти рядом с ней, чуть отставая оттого, что одна нога с рождения была короче другой. Никогда не поцелует. Не обнимет. Не прижмёт. И всё из-за этой металлической твари.
Железного дровосека.
Ладонь осторожно пошарила по земле и подобрала самый большой камень, какой только смогла найти. Стиснув зубы, Лера медленно встала и запустила им в чудовище. С громким звоном камень ударился о железную голову и отскочил, не причинив стражу этого острова никакого вреда.
Девушка попятилась и внезапно наткнулась на кочергу, что отчего-то валялась прямо здесь. Молодая художница подняла её и выставила перед собой, как шпагу.
– К барьеру!
Дровосек внезапно остановился. Почудилось, будто у него в груди даже что-то стукнуло. Спустя мгновение он снова пошёл, но делал это как-то не очень уверенно, словно теперь его связывали какие-то незримые путы.
Лера с ужасом и отчаянной ненавистью наблюдала, как эта тварь надвигается на неё, и была готова поклясться, что дверь железного дровосека вибрирует. Та самая дверь, которую они с Владкой не смогли приоткрыть ни на дюйм, рвалась с петель, словно её кто-то пытался выбить.
Дровосек остановился в пяти шагах от девушки и каким-то неловким движением приоткрыл дверцу. В глаза Лере ударил свет.
Сердце Влада – оно горело.
Дровосек сжал его в ладони и вынул из груди. А сердце с каждым мгновением пылало всё ярче. И когда железное чудовище подняло его высоко над головой, чтобы со всей силы ударить оземь, сердце накалилось добела. Оно стало таким горячим, что проржавевший и покрытый коррозией металл дровосека стал плавиться, как воск. Вот красными металлическими каплями упали на солёные камни пальцы чудовища. Вот его рука стала исходить раскалёнными ручьями.
А сердце становилось всё ярче. Ещё ярче. Пока не вспыхнуло ослепительной звездой и не погасло.
Чтобы не ослепнуть, Лера была вынуждена закрыть глаза рукой. А когда снова открыла, то на месте чудовищного железного человека медленно растекалась в стороны лужа раскалённого металла.
От сердца Влада не осталось даже пепла.
Мгновение девушка смотрела, как к её ногам подбирается расплавленное железо, а потом выронила кочергу и бросилась к маяку. Туда, где перед разбитым каменным выходом осталось тело её возлюбленного.
Он лежал, раскинув руки в стороны, а на лице застыла маска невыразимой муки. Грудь молодого человека была раскрыта, как дьявольский цветок. Переломленные рёбра торчали в стороны уродливыми лепестками.
Колени Леры подогнулись в нескольких шагах от тела молодого Кеплиша, и остальной путь девушка преодолела на четвереньках.
– Владка, – она погладила его по лицу, поправила чёлку, – ты ведь мне обещал, что будешь осторожен… Влад!
Она закричала, а потом в слезах обняла его за шею и крепко прижала к себе. Всё ещё горячая кровь возлюбленного стекала по её плащу.
Могильной плитой над ними возвышался маяк. Неподвижный и вечный, безразличный ко всему. Из его чудовищного нутра раздавались стоны и рокот работающего механизма.
* * *
Утро было тихим. Безмолвие словно окутало куцый островок суши, на котором стоял остывающий маяк.
Даже тихий плеск погружавшихся в воду вёсел не мог нарушить этого безмолвия. Он словно вплетался в эту тишь, растворялся в ней. Становился единым целым.
К маяку медленно приближалась жестяная плоскодонка. Два её пассажира тоже хранили молчание. Они сидели хмурые, каждый погружён в свои думы.
Первым был лодочник, тот самый, что прошлым днём привёз к маяку молодую пару влюблённых. Сегодня он устал ещё более, чем вчера. Глаза его ввалились, а вокруг
