Денис Кавченков - Обратная сторона жизни

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397

Дмитрий пошевелил почти не ощущающимся на шее горячим кольцом и мельком глаза взглянул на стоящую через пару метров Лизу, которая думала о чем-то своем, посматривая и на сатира, и на малыша, однако разум ее блуждал в одной ей известном месте. О чем размышляла молодая несчастная мать, не знал никто, но скорее всего ее мысли были заняты дальнейшей судьбой умильно-спящего сына.

— Наверное, зашью, только вот что?! А-а-а?! Может губы?! Или сразу челюсти, чтоб покрепче?! — толстожопый черт не мог угомониться, рассказывая и так перепуганным, насмотревшихся страшилок грешникам, как он будет затыкать рты, и половина из них слушала его, стараясь не упасть в обморок, судя по серости, прорывающейся сквозь темно-коричневый загар. — А может сразу раскаленным свинцом залить?! Чтобы навсегда болтать перестали? — кровожадность так и сочилась из жирного демона, а он не унимался, видимо обладая кучей комплексом, которые компенсировал подобным образом. — А мож…

— Хватит! — раздался раздраженный голос-рык Джумоука, раздувшего ноздри сухого носа и оскалившего пасть. — Не затягивай, скотина и так едва стоит! Загоняй в клетки, и о корме позаботься! Животные не должны плохо выглядеть! — он издевательски осклабился, с «любовью» оглядев прячущих глаза, обнаженных людей, многие из которых не сгибали спин даже сейчас. — Скот должен быть накормлен и лосниться от сытости! А этой троице двойную порцию! — он мотнул угольно-черной мордой на «Спящих», каждый из которых внимательно его слушал, но в тоже время занимался всякой ерундой, не из наглости, нет, а непроизвольно забыв о своем не самом лучшем местоположении.

Угрюмый Дима щупал кривую, уходящую вниз челюсть, и раз за разом проверяюще открывал ее. Задумавшийся японец что-то бормотал себе под нос, рассеяно посматривая по сторонам, а мускулистый туземец высокомерно и презрительно смотрел на собакоголового, что вызывало у того немалый подъем настроения, моментально отразившийся в желтых глазах.

— Японцу можно тройную! Пусть жрет! — у лохматого, мгновенно взбодрившегося Такеши возбужденно заблестели раскосые глаза, и он благодарно взглянул на доброго дядьку Джумоука, а Лкетинг с Дмитрием не произнесли ни слова, будучи не настолько преданы пище. — «Спящие» должны хорошо выглядеть, ведь им предстоит долгий путь! — он расслабленно откинулся на высокую спинку подобия трона, загадочно взглянув на трех таких разных друзей, а свиномордый демон понятливо кивнул, и обвел взглядом массивных чертей, по крайней мере, тех, до которых сумел дотянуться.

— Готов?! Ну, тогда давай! Открывай по порядку! — проорал он стоящему неподалеку собрату, мигом ринувшемуся к первой клетке. — Отстегивай их и заводи! — сам же поцокал к первой женщине с другой стороны цепи, так как с нее было удобней начинать, чтобы не таскать узников вперед и назад.

Растрепанная «счастливица», на которую пал выбор злобной свиньи, принадлежала к породе рабынь, коих пристегивали насильно, поэтому недолго терпела рогатого карлика-вонючку, приказавшего ей загнуться раком и попытавшегося расстегнуть горячее кольцо на лебединой шее. Сумасшедшая рабыня закатила визгливую истерику, которая закончилась, не успев толком начаться, ибо рядом с красноглазым сатиром присутствовал перевитый толстыми мышцами рогатый воин, предусмотрительно оторвавшийся от козлоногих напарников для поддержания порядка и мигом придушивший несчастную, дабы та перестала верещать и дергаться. Когда на время обезумевшая баба заткнулась, начав задыхаться и сучить костлявыми ногами в жарком воздухе Ада, он с удивительной легкостью закинул ее в приготовленную клетку, у решетчатой двери которой занял место такой же его собрат.

Больная на голову грешница, попытавшаяся вновь закричать, как только ее тощую шею отпустила могучая волосатая лапа, с силой врезалась в каменную стену внутри женской «витрины», стряхнув с нее пыль, а после беззвучно сползла вниз, оставляя красные полосы. С учетом того, что черт богатырского сложения добавил ей скорости широким копытом под зад, удар являлся очень даже неплохим и ежели нос крикуньи окажется вмятым в лицо, то она это заслужила. Быть женщиной, не значит оправдывать каждый нелепый поступок скидкой на гормональный фон, ведь любой человек может научиться мыслить трезво, не допуская в разум горячих эмоций.

Последовавшие за ней девочки, если говорить поласковей, были молчаливей и сговорчивей, правда одна не удержалась и тоненько завыла, но ее даже не били, ибо сие недоразумение вполне естественно для перепуганной бабы, чувствующей нехорошее будущее с множеством рогатых гостей между ног и еще где-нибудь. Она так и зашла в прохладную клетку, еле шаркая босыми, грязными ступнями, словно уже ощущая волосатую клиентуру, и тихо всхлипывая села у стены рядом с начавшим шевелиться «первым блином», который, как всегда вышел комом.

Дима периодически посматривал на напряженную, как никогда Лизу и отчетливо за нее переживал, видя, как молодая мать через раз покрывается серой бледностью, но не отпускает от груди малыша и поэтому, как только она повернула шею, сразу подмигнул, словно говоря, что все будет хорошо. Он желал сказать девушке, что большая часть женщин на ее цепи вполне вменяемые и адекватные, а значит бояться нечего и действительно. Большая часть рабынь, тихо и не привлекая внимания, плакали, наблюдая, как мерзко обращаются с соседками, да и вообще помня ужасное происходящее на Рынке.

«С этими ей бояться нечего… Наверное… Но с другой стороны баб не поймешь… Настроение прыгнет и все… Приехали… Да уж… Херню я сморозил… В женской клетке может произойти все, что угодно, тем более за ними там никто толком не присматривает, не то что на цепи… Ладно… Надеюсь сядет в углу возле решетки, чтобы видно было, а там судьба решит… Блин! Вот почему ее отдельно не посадят? Если она так дорога «Анубису», то чего бы не пересадить ее в помещение покомфортней? Или он проводит эксперимент, вымеряющий длину и тяжесть материнского креста? Хм… Не поймешь этот Ад… Не поймешь… И что там насчет моей судьбы? Если я являюсь ее строителем, то строю ли я ее сейчас, как недавно сам сказал или же нет? Может ее строит моя внутренняя суть, а я и не знаю… Управляет мной, заставляя думать, что это делаю я… Или я и есть внутренняя суть, только умело разделенная на много «меня»? Точно! Скорее всего, если я прожил не одну жизнь, моих частиц очень много… Каждая жизнь — это еще один я, а все жизни, весь опыт — это я единый… Офигеть! Так оно и есть! Тогда все мои части реально могут быть спрятанными, дабы я их находил по мере собственного взросления… Не все так просто в датском королевстве, не все… Да уж… Лучше бы Лкетинг не рассказывал мне это… Получается, что на Земле я искал бутылку, а в Аду ищу себя, спрятанного в бутылке… Значит все-таки я был прав… При жизни, во время пьянок я искал себя, а мамка не верила… И как там она?», — начавшиеся с девушки размышления плавно перетекли на самого себя, а затем на мать, по поводу которой он мимолетно взгрустнул, искренне переживая за ее внутреннюю боль от потери безалаберного сына, который заново родился.

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397