Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

начала осознавать себя, она думала о смерти. И с этих же пор ей хватало ума никому не рассказывать о своих мыслях и не задавать подозрительных вопросов.

Будучи еще совсем крошкой, она изучала смерть с тем же рвением, с каким иные девочки играют в куклы, а мальчики – в машинки. Она убивала грызунов и крупных насекомых; лазила в голубятню и душила птиц; резала бездомных кошек и котят. Она хотела видеть, как жизнь покидает их. Чувствовать это. Следить за едва уловимыми изменениями в облике существа, когда жизнь исчезает.

Кто-то рождается с музыкой в голове, кто-то – с кистью в руках, Светка родилась с мыслями о смерти.

Именно поэтому она изучала анатомию теплокровных (да, не только человека, но и животных) с маниакальностью, достойной доктора Франкенштейна. Чтобы следить за смертью, нужно было знать, что и как делать с телом: при каких обстоятельствах жертва погибает слишком быстро, при каких – мучительно, при каких – медленно, но легко.

Странное хобби для ребенка. Но такой уж она уродилась.

Что именно она видела за процессом умирания, страшным и неизбежным, что читала в глазах, в жестах, в мимике – вряд ли поймет обычный человек. А объяснить Светка не умела.

Однажды, когда ей было двенадцать, помогая матери развешивать белье на балконе и наблюдая, как та перевешивается через парапет, чтобы дотянуться до самой дальней веревки, Светка задумалась о том, что человек по сути своей очень хрупок. Вот сильная здоровая женщина: в ней много энергии, у нее властный голос, жилистые руки, пышная грудь. Она ходит на работу и командует десятками других людей. Она возвращается домой – и взрослый огромный мужчина, ее муж, Светкин отец, наливает ей чай в маленькую фарфоровую кружечку, чтобы его жена могла перевести дух. Она выглядит непобедимой. Даже – несокрушимой. Но на самом деле – невероятно хрупка.

Светка смотрела на мать, как смотрит инженер на свою конструкцию – прикидывая на глаз, где у нее слабые места, где были нарушены пропорции, где не соблюден баланс… И ей пришла в голову очень простая мысль… нет – желание. И этому желанию совершенно невозможно было сопротивляться…

И она не стала сопротивляться – вытянула руку и легонько подтолкнула мать вперед.

Все произошло за секунду. Женщина ойкнула и, кажется, не поняла, что случилось. А в следующий момент уже раздался тяжелый глухой удар. Светка наклонилась вниз и поняла свою ошибку: завороженная самой идеей хрупкости человека перед смертью, она забыла, что живут они всего лишь на втором этаже.

Мать лежала в неестественной позе, вся вывернутая, но – живая. Позже врачи «обрадовали» их с отцом, что она проживет еще долго, только вот двигаться и говорить уже не сможет. Травма позвоночника парализовала ее, а удар головой – лишил возможности ясно осознавать происходящее и говорить.

Отец рыдал и пил несколько месяцев. Светка же была просто разочарована. Она ничего не имела против матери, не злилась на нее, не ненавидела. Она столкнула ее из чистого любопытства. Это был эксперимент. Неудачный.

Ну, по крайней мере, мать уже не сможет ее выдать…

Впрочем, отец все равно почувствовал что-то неладное. Слишком уж изменилась его дочь после этой трагедии, словно вокруг Светки сгустилась тень. Словно солнце перестало ее касаться даже ясным днем.

Уже спустя неделю после того, как мать превратилась в овощ, Светка выглядела и вела себя как обычно. Но эта «обычность» и пугала его, и наводила на жуткие подозрения.

Он попытался отправить дочь к психотерапевту, думая, что эта странная нормальность – какой-то симптом, сигнал болезни или что-то в этом роде. Но после пары сеансов психотерапевт сказал, что Светка вполне здорова.

«Шарлатан!» – выругался отец. И принял решение не нанимать сиделку для жены.

– Ты. Собственноручно. Будешь за ней ухаживать, – сказал он Свете.

С тех пор после тысяч и тысяч убранных уток и перестиранных грязных простыней у Светки появилась дурацкая привычка: постоянно мыть руки и протирать их влажными дезинфицирующими салфетками.

* * *

Сегодня руки у Светки чесались особенно сильно.

Как же ее задолбал этот полутруп матери на кровати в большой комнате. Ни живая, ни мертвая – грязный вонючий овощ.

Светка села в кресло, стоящее напротив постели беспомощной женщины. Та слабо приоткрыла глаза, что-то промычала.

Светка достала сигарету и прикурила, пользуясь тем, что отец куда-то вышел из квартиры.

А хоть бы и не вышел. Плевать! Запах дыма хоть немного перебивает стойкий дух болезни, поселившийся здесь несколько лет назад.

Интересно, мать его чувствует? Насколько вообще ее мозг воспринимает действительность? Врачи ничего определенного сказать на этот счет не смогли. Якобы более точную диагностику можно провести только в Москве. Но какой смысл?

Мать закрыла глаза и чуть шевельнула головой, отворачиваясь от дочери.

Светка нырнула в свой мобильник.

Привычно пролистала ленту, проверяя, какие новости у одноклассников.

Ага, у Никиты появился новый статус: «Ангел смерти, не дождешься!»

Прочитав это, Светка начала покрываться от злости багровыми пятнами.

Любому человеку со стороны эти несколько слов не сказали бы ничего. Но не ей.

– Гад! Предатель! Сука! – она с силой швырнула мобильный телефон в стену, но тот, отскочив, мягко приземлился на ковер и остался цел.

Это еще больше разозлило Светку, и она заметалась по комнате, круша все вокруг себя.

– Сука! Сука! Сука! Когда же ты перестанешь надо мной издеваться! Когда же ты сдохнешь! Хоть бы ты подох!

Обида раздирала ее на части. Конечно, этой фразой Никита обращался именно к ней. Это ее он называл сейчас «ангелом смерти» – в противовес ее собственным словам, когда она год назад в порыве непонятных и не свойственных ей эмоций, начитавшись романтической литературы для вдохновения, решила признаться ему в своих чувствах… Она назвала его «ангел любви и жизни». А он… подонок! Он забыл о ней за какое-то жалкое лето! А потом посвятил ее слова и ее признание – Таньке! Предатель! Тварь!

Светка смела с открытых полок домашней библиотеки все книги. Рывком сдернула на пол шторы. Метнула в стену пустую вазу, схватила и бросила подушку с кресла. Но ярость продолжала кипеть внутри и требовать больше, больше разрушений!

Взгляд Светки остановился на подушке. Светка не смотрела, куда бросала, но по стечению обстоятельств подушка упала прямо на лицо обездвиженной матери. Женщина не издала ни звука, не замычала, как обычно, когда ей что-то было нужно от родных, видимо, спала.

Оставив все, как есть, Светка оделась и вышла на улицу. Мать