Страшные сказки. Выпуск 1 - Лидия Девушкина-Соммэ
Владелиц таинств, ворожей, колдуний.
Ты дар свой необычный береги».
По глади, по мерцающей слюде
Я к Розовой Луне плыву в ладье.
Мне эхом вслед: «Тем, что дано, – владей…»
Как жаль, что день сменяет чудо ночи,
Что гвалт земной ворвется в одиночье.
Но я вернусь, чтоб жить среди людей.
Наколдую
стала ты его звездой – музой,
я – стареющей женой, грузом,
мне – домашняя возня, клуше,
вы же – родственные с ним души,
встану я на перехват фактам,
обмануть хочу судьбу-фатум,
никого не призову в вече,
как смогу, так пресеку нечесть,
обернусь к тебе лицом-ликом,
отомщу, наворожу лихо,
прокляну и наведу порчу,
заколдую, заверчу, скорчу,
уморю болотных трав зельем,
под тобою обвалю землю,
а потом пускай мне казнь-плаха,
срубит голову палач с маху:
жизнь не жизнь моя – и так прахом,
в вышине звенит душа птахой.
Жуть
Упреждаю тебя, девица, загодя:
Не поддайся зову леса певучего,
Не ходи, Милава, к ведьминой заводи —
Там лесные духи встретят, замучают.
Ручеек подаст свой голос-журчание —
Как младенчик вдалеке закапризничал…
Стерегись, Милава: посвистом, чарами
Завлекут – и сгинешь в облаке призрачном.
Окружат тебя грибов хороводами.
Ох, не все съедобно там, то, что зелено.
Окропят тебя волшебными водами,
Опоив силком отравными зельями…
Дерева сойдутся миром бушующим,
Оглядишься – все проходы завалены.
Сквозь листву – глаза лесавки, прищурившись:
Примерять к тебе венки поминальные.
…Не послушалась – пришло неминучее…
Расширяют ядовитый круг млечники,
Распластали крылья мыши летучие —
Знать, была полезна им человечинка.
Ожидание
Он является часто, возникнув из недр «ниоткуда».
Я тотчас замираю, сразу меркну, изысканный сноб.
Взгляд его,
если есть он,
холодною дымкой окутан.
Ощущенье: порыв сквозняка – и мгновенный озноб.
Ход часов не нарушен, ничего не меняется внешне,
Нет предчувствия встречи или видимых глазу причин.
Только голос висит,
если есть он,
бесцветный, нездешний.
Мне б слова различить – он лишь фоном тональным звучит.
Показалось: контакт —
наши пульсы ведут перестуки.
Нет, почудилось: сердце, болью охнув, раздрызгало ритм.
Голограмма – сюжет одного из грядущих поступков —
Аллегорией сути вдали неизменно парит.
В них всегда я участник размытых немых эпизодов:
Антураж в мизансценах передвинут вперед на года.
Этих слайдов намек —
то, что будет, —
в грядущее зондом,
Но что должен понять я, учесть, предпринять, разгадать…
Понимаю, что он
– я и есть,
безвозвратно ушедший
в сонм небытий сквозь цепи мне не ведомых будущих лет.
И какой срок оплачен был щедрой судьбой-казначейшей —
Тридцать лет протекло, как по жизни мой тянется след.
Вперемешку намеки на беды, удачи и крахи —
Их размеры и сути не могу распознать наперед.
Ожидание – казнь гильотиной нависшего страха:
мы сравнялись по возрасту.
Вот и все!
Больше он не придет.
Королевна
Во дворцовых покоях, в коттедже, в квартирке ли
Королевна – бывает! – одиноко жила.
Меж работой на благо… готовками, стирками
Устремляла свой взор иногда в зеркала.
С каждым днем все виднее наметки старения —
Жизнь упорно с усмешкой внушала: «Сдала…» —
И все больше в отказе прислуживать стременем
(Может, вздумала выбить совсем из седла).
Но однажды себя видит бойкой гризеткою —
Из любимого зеркала облик возник.
Было все как всегда: те же будни и зеркало,
Но все краше смотрелась ее визави.
И чем дальше, тем образы были заманчивей,
Даже каждый наряд, чем реальный пошив:
Это издавна зеркало сетью солнечных зайчиков
В амальгаму слоило все нюансы души.
Позы тела, рисунки движения пальчиков —
Все вбирало, копя, про запас, для личин:
Чтоб потом вместо этой, кого околпачило,
Королевну-из-Зеркала рисовали лучи.
Суть величия – по-королевски решения.
Увядать или жизнь на скаку обогнать,
Навсегда стать игрой светотени волшебною…
…Королевна шагнула в зеркальную гладь.
Татьяна Прихожан
Черная роза
– Мисс, кладбище закрывается, вам нельзя здесь дольше находиться.
– Простите, мистер Джонсон, я задумалась и потеряла счет времени, уже ухожу, – с этими словами Роза бросила прощальный взгляд на могилу бабушки и направилась к выходу. «Как же здесь тихо и спокойно», – думала девушка, осторожно огибая захоронения, чтобы не потревожить покой мертвых.
В это время года сумерки стремительно поглощали заходящие лучи солнца, резко опуская температуру воздуха. Роза поежилась. «Когда успело так быстро стемнеть?» – с тревогой подумала девушка. Она ускорила шаг, но к своему удивлению поняла, что не узнает тропинку. Длинные тени от надгробий неприятно сползали к ногам. Девушку невольно охватило беспокойство.
– Мистер Джонсон! – громко позвала она, оглядываясь по сторонам в надежде заметить старика. – Не могли бы вы мне помочь? Очень глупо, кажется, я заблудилась, – последние слова Роза почти выкрикнула, но звук ее голоса просто увяз в киселе обступившей ее темноты.
«Роза, успокойся, без паники! – обратилась она твердо сама к себе. – Все твои страхи иррациональны». Приободрившись таким образом, она продолжила идти вперед. «Думай, Роза, думай! Ты взрослая, изобретательная и смелая».
– И еще крас-с-сивая, – раздался свистящий шепот над ухом девушки.
От неожиданности Роза вскрикнула и шарахнулась в сторону, больно ударившись спиной о вытянутые руки скорбящего каменного ангела.
– Кто здесь? Что за глупые шутки? – затравленно оглядываясь, громко спросила девушка. Но вокруг была только темнота. «Надо срочно отсюда выбираться. Телефон! Точно, у меня же сотовый в сумке. Нужно просто позвонить Филиппу, и он найдет меня», –
