Античный чароплёт. Том 2 - Аллесий
— Глупость и вздор! Это противоречит самим устоям…
— Тебе дадут слово, мудрейший, — строго посмотрел Настоятель на то белеющего, то краснеющего в бессильной ярости старика. Впрочем, вот этого человека, мышцы которого хоть и не выделялись рельефом под кожей, но всё равно даже с виду напоминали скорее стальные канаты, а глаза и вовсе горели живым огнём, просвечивающим иногда отблесками через синюю радужку, никто бы стариком не подумал назвать даже несмотря на седую бороду. Голова, кстати, у него была лысой, а сидел он следующим после отвечающего сейчас.
— Благодарю, Настоятель. Так вот, создание таких артефактов — это прямой путь к бессмертию. Особенно если каждый посох сделать домом для наших спутников, — словно для того, чтобы обратить на слова больше внимания, из-под одежды говорившего показала голову вполне себе настоящая, физическая гадюка, попробовавшая воздух раздвоенным языком. Впрочем, все брахманы Зала прекрасно видели, что тело змеи не более чем оболочка, которую занял сильный дух… тоже гадюки. Но куда более разумный.
— Значит, ты поддерживаешь предложение сатьяна?..
— О да, Настоятель. Конечно, после такого мы изрядно упадём в силе, но я готов к такой временной жертве.
— Что же, мы тебя услышали, — едва дождавшись окончания фразы, слово взял "живчик":
— Это против самой природы одного из начал Храма! Йога не допускает…
— Вот уж бред! — возмутился Скала. — Я величайший мастер йоги в Храме! И ничему подобному искусство укрепления тела не противоречит! — Настоятель почему-то не прервал перебившего сразу же, как только тот влез в речь ответчика, дав разгореться шуму и скандалу. — Да, силы ослабнут, но долгими и упорными тренировками можно вернуть как крепость тела, так и...
— Да что тебе известно о йоге, дурной мальчишка?!..
— Больше, чем тебе, приблуда! — вскочил брахман со своего места. Он был по-настоящему возмущён: его, мастера, родившегося и обучавшегося в Храме всю жизнь, достигшего такого уровня в йоге, усилившего своё тело настолько, что оно смогло драться голыми руками с дэвами и каменными великанами, его, кого не смог бы задушить даже самый сильный и большой питон, обвиняет в незнании йоги какой-то подменыш с улицы? Ученик отброса, бродящего по окрестным царствам милостью Храма?! Пусть и достигший звания брахмана, он не может и не имеет права такое говорить!
— Тихо! — рявкнул Настоятель. — Противоречия философиям и концепциям крайне важны… Но сейчас мы обсуждаем совершенно иную сторону вопроса. Есть ли у тебя конструктивные предложения и мысли? — Мужчина только открыл и закрыл рот на такую явную демонстрацию того, на чьей он стороне, должного быть нейтральным до конца обсуждения Настоятеля.
— Подобные артефакты, попади они в руки тех же эмушитов, погубят Храм, — всё-таки совладал он с силой, проклиная где-то шатающегося Учителя Учителей: вот уж чьи мнение и авторитет могли бы заткнуть этих безумцев. — Наложить через такую не нить даже, а канат к своему хозяину, проклятие…
— Предполагается, что все посохи будут храниться в Храме под защитой всех адептов и тысяч разных духов. Это всё? Мы тебя услышали…
Обсуждение продолжалось очень долго. В конце концов было принято решение разрешить создавать якоря всем адептам, достигшим уровня сатьяна.
***
— Скоро доберёмся. Недалеко должна быть деревенька, там и отдохнём, — вещал Абтармахан. — Местные крестьяне собирают мёд у диких пчёл, которые во множестве водятся в округе, — да уж, это я уже успел заметить… — Купим в дорогу немного, — какой-то он благодушный стал, — надеюсь, хотя бы его сладость заглушит всю ту горечь, которую доставляет мне ваша компания, — а нет: всё нормально. Это всё тот же Абтармахан.
Солнце уже зашло за горизонт, начались сумерки. Пока мы двигались к деревне, мне казалось, что вдалеке, в зарослях деревьев, кто-то мелькает. Эдакий слегка подсвеченный силуэт. Но ни мои проверки, ни проверка отнёсшегося к моим словам серьёзно Абтармахана ничего не дали. Он тихо ругал меня себе под нос за излишнюю мнительность, пока внезапно не забеспокоились лошади. Мы уже въезжали в подозрительно тихое поселение, когда внезапно мой нос уловил тонкий запашок гниения и мертвечины.
Глава 13
Глава 13
— Пошли! — резко бросил Абтармахан, устремившись к центру деревни.
С каждым шагом витающий вокруг смрад становился всё более нестерпимым. Тени всё сгущались. Ради разнообразия моего опыта общения с ними — сгущались не от магии, а из-за севшего солнца и наступающей ночи. Было плохо видно, я выпустил с десяток светлячков. Зря. Яма с кучей обезображенных трупов показалась из-за резко появившегося света очень внезапно. Лошади испугались, и нам с трудом удалось их угомонить. Абхилаша вскрикнула. Кажется, её вырвало. Мы с брахманом были более сдержанны: подобные жуткие картины ни у меня, ни у него не вызывали каких-то особых чувств: успели насмотреться за свои жизни.
— Нет больше никакого мёда.
— Угу, — киваю.
— Уведи её и лошадей на окраину. Там меня и ждите, — я кивнул, хотя вряд ли своим затылком Абтармахан мог увидеть мой кивок. Взял лошадей, потащил Абхилашу. Своему коню выписал кулак меж ушей: нечего взбрыкивать. Животному, конечно, страшно, да и вообще — уйти хочется отсюда подальше и побыстрее, но это не повод не выполнять мои команды. Скакун намёк понял, смиренно посеменив быстрым шагом и не решаясь перейти на более скоростной темп.
Буквально за несколько минут мы покинули деревню, оставив позади Абтармахана. Не знаю уж, что он там хочет сделать…
Как раз в этот момент сзади возникла мощная вспышка света, послышался рёв, в спину чуть спустя ударила волна тепла. Лошадей едва удалось удержать. Абхилаша думала о чём-то своём и действовала заторможенно, так что мне пришлось угомонить аж четырёх животных самому. Не анимаг я, не анимаг. У меня вообще в этой области едва ли не антиталант. Да
