Античный чароплёт. Том 2 - Аллесий
Помимо прочего, не переставал тянуть информацию. О драгоглазых, сферах… и вообще. Как выяснилось, драгоглазых не очень любили. И это ещё мягко сказано. Помимо перманентной войны с нагами, которые хоть и были опасны, но никогда не нападали на людей первыми, нередко помогали при редких встречах, драгоглазые отличались дурными нравами в отношении рода людского. Жили в горах и предгорьях, любили увести одиноких путников и мелкие группы, заставить заплутать, похитить. Детей похищали даже из поселений, далёких от гор: три-четыре дня пути до гор не могли спасти деревню от этой напасти. Но при этом в открытую этот народ старался не воевать, прятался в пещерах и подземельях, был немногочисленным, иногда торговал, а сильные адепты храма нередко с ними умудрялись договариваться.
— Абтармахан, а откуда название?
— У них вместо глаз — драгоценные камни. Детям, хотя это доподлинно неизвестно, Королева заменяет глаза обычными камнями, а затем в их центре, там, где у людей зрачок, начинает появляться драгоценность. Сапфир, изумруд, рубин… За драгоглазыми когда-то давно, говорят, шла охота из-за этого. Но их трудно найти, ещё труднее убить или пленить в их горах. Хотя если это удастся, то станешь сказочно богат. Одна девушка из этого народа стоит два своих веса в золоте.
— Ничего себе, — вырвалось у меня. Даже если совсем худосочную найти, то это кило семьдесят-восемьдесят. Огромное состояние. В одном золотом сикле обычно около восьми грамм. То есть около семи-восьми тысяч золотом. Такими суммами оперирует в том же Шумере только высшее сословие, Император и верхушка Гильдии. Состояние мелкого дворянского рода обычно исчисляется в сотне-полторы золотых. Среднего — в нескольких сотнях. В своё время я заплатил Джи Беш за обучение бешеные деньги, которые он едва ли не с потолка взял, изначально не собираясь меня учить. Но даже так, речь шла о тысяче золотых или около того: плохо уже помню. А тут — такие бабки…
— Вот именно. Только после такого тебе и твоим потомкам вход в горы заказан. Драгоглазые тоже добывают золото, — хмыкнул брахман.
— Любому известно, — дополнила Абхилаша, — что тот, кто убил или похитил драгоглазого, будет жестоко убит, стоит ему лишь подойти к горам. Но даже если и не подходить, от кары это не спасёт. Если найти и привести к горам такого человека, то драгоглазые заплатят за него. И заплатят немало. А если бросить в горах такой труп на ночь, то поутру вместо него можно обнаружить самоцветы. Так что вдалеке от гор найдётся немало охотников отвести убийцу или похитителя к хозяевам подземелий.
— А кто платит такие деньги за этих… горцев?
— Богатейшие из правителей желают иметь таких наложниц. Но чаще щедро одарить за них могут наги. Убьёшь или пленишь кого из них, иди ко мне. Я знаю, где живут наги, помогу найти, — ехавший впереди брахман был необычайно благодушен. Линька закончилась раньше?..
— Ничего, что мы едем к ним в гости?
— Одно другому не мешает. Только в этот раз даже и думать не смей. Но если потом один вернёшься, то я буду ждать.
Дорога постоянно сопровождалась сочной растительностью. Заметно подобревший Абтармахан, который, как мне казалось, был весьма удивлён таким кратким периодом своей озлобленности, спокойно скакал чуть впереди, давая нам с Абхилашей спокойно общаться. Случайная любовница оказалась весьма сведущей во многих здешних легендах. Она рассказывала мне о драгоглазых, нагах, симурах, местном подвиде вампиров… Много чего рассказывала. Немало я услышал и из истории Храма. Повезло, что он не слишком силён. Обычно мощные гильдии вроде шумерской или жрецов Та-Кемет стараются запретить колдовство не входящих в их состав чародеев на своей территории.
А дело всё в том, что образовавшие Храм кудесники в окрестностях были не единственными магами. Странствующие гуру с учениками и без. Некоторые закрытые общины и деревеньки, в которых жили волшебники и люди под их защитой. Вот попробуй запретить магию тем, кто не принадлежит Храму: мигом получишь столько проблем, что потом веками нужно будет разгребать…
***
Балли смиренно смотрела на колдовство мужа, сидя в углу и слушая тихое бормотание шамана перед костром, в котором то и дело проскальзывали чёрные язычки совсем иного, потустороннего пламени. При этом она своими изящными девичьими ладошками невероятно крепко держала дёргающуюся жертву. Мужчина из южан был связан, но даже так его тело содрогалось в конвульсиях. Вот случился особенно сильный рывок. С тихим хрустом молодая брюнетка, обладательница смуглой кожи, сдавила ему шею, ломая кадык. Мужа ничего не должно отвлекать. Вызвав уже предсмертный, но невероятно болезненный стон, она запустила пальцы в широкий разрез на шее, собственноручно разрывая края раны и усиливая ослабевший ток крови, которая тонким ручейком неспешно направлялась по ложбинке к тому самому костру. Бормотания шамана стали глуше и прерывистей.
"Вот оно! Эмуша ответил!" — благоговейно пронеслось в её голове, когда языки пламени сменили цвет на ярко-красный и стали отбрасывать тень. И нет, это нормально — увидеть где-нибудь тень от костра, но это обычно тень предмета. Палка, пень, дерево… человек. Сейчас же на полу хижины была именно тень от огня. Чёрные полупрозрачные языки тянулись двумерной картинкой по неровному полу, извивались и играли своей густотой. А источником незримого света для них выступал сам шаман. Балли подобралась: важный момент наступил.
Резкий рывок, и не ожидавший удара в спину шаман валится в костёр… В следующую секунду резкая боль в животе заставила её скорчиться на полу. Огонь весело шелестел упавшим в него деревянным поленом. Покинувший дерево дух занял место в тени шамана.
— Дурная девка… — раздавшийся сверху голос был брезгливым и насмешливым. — А могла бы ещё пожить. Дура, — ничуть не заботясь о ней, шаман схватил длинные чёрные
