Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов
А оплавленная воронка под её ладонью тем временем начала оживать. Чёрный камень пополз обратно, рваные края потянулись друг к другу, чернота стягивалась к центру, будто время в одной отдельно взятой точке зала передумало и пошло гулять вспять. Через пару вдохов передо мной снова стояла целая прокалённая чаша, тяжёлая от сотен лет живого огня, а в самой её середине качался рыжий огонёк размером с ноготь. На вид дохлый, но упрямый и живой, из тех, что греют ладони и портят зрение, если пялиться слишком долго.
Хренасе. Вот это я понимаю оперативная реставрация. Ни сметы, ни раздутого вдвое бюджета, ни подрядчика-шурина, ни переносов срока на следующую пятилетку. Попади такое дело к имперским чиновникам, они бы из ремонта одной чаши раскрутили стройку века и всё равно ничего бы не построили, зато озолотились бы поголовно. А тут женщина ладонью по камню провела, и весь распил накрылся медным тазом. Непорядок.
Правда, на полноценное пламя бога Огня этот мелкий фитилёк пока что точно не тянул. Качался себе в чаше, чадил помаленьку и грел разве что воздух прямо над собой. И ради этого огрызка я тут чуть богу душу не отдал?
— Он ещё не проснулся.
Искра будто услышала мои мысли. Стояла слева, смотрела на огонёк в чаше так, словно у неё в доме после долгой разрухи наконец снова затопили печь.
— В смысле — не проснулся? — я кивнул на чашу. — Горит же. Вон, коптит вовсю.
— Горит. — Она чуть склонила голову, разглядывая пламя. — Но пока это не божественное пламя, а тлеющий уголёк на месте кострища. Дай ему воздуха, дай тепла, дай того, кто будет за ним ухаживать, и лет через десять он снова станет тем, кого будут по-настоящему уважать. А бросишь как есть — задохнётся к следующему месяцу, и всё, что ты сегодня сделал, пойдёт прахом.
— И как его надо подкармливать? — я нахмурился. — Дровишками?
— Служить ему… — спокойно ответила Искра — Храму нужны служители. Нужны послушники. Нужен жрец. Живой, из плоти и крови. Тот, кто останется при огне, когда нас с Зоряной здесь уже не будет.
Я обвёл взглядом зал. Пустой, выстуженный, с одинокой чашей посреди пола, в которой едва теплился отвоёванный огонёк.
— И где я вам его возьму? — я обвёл рукой зал. — Я в этой деревне второй день. Местных толком не разглядел, а из тех, кого разглядел, половина этой ночью пыталась меня убить. — я сделал вид, что задумался. — Хммм… и кого же мне выбрать… того, кого захватил жрец бога Пепла, или просто кого-то покрикливее…
— Это не моя забота.
Сказано без тени сомнения, и из-за чего мне захотелось хорошенько так выругаться.
— Удобно устроились, — заметил я. — Задачу поставили, а решать мне.
— Я посланница пламени, а не сваха. Кого искать и где, думай сам, голова тебе для чего-то дана. Но одно запомни накрепко: храм бросать нельзя. Пустой храм долго пустым не стоит. Стоит служителю уйти, а огню погаснуть, и на освободившееся место приходит другой хозяин. Ты сегодня видел, какой именно.
Крыть было нечем. Тихона я как раз видел во всех подробностях.
— Ну допустим, — кивнул я. — А мне-то с этого что? Не сочтите за меркантильность, но я всегда считал, что любая работа должна быть оплачена. И уж тем более — смертельно опасная.
— А с того, — Искра наконец повернулась ко мне, — что чем больше погасших огней ты вернёшь к жизни, тем сильнее станет пламя твоего рода.
Вот теперь она заговорила на языке, который я понимал без переводчика.
— Морны слабеют не первое поколение, — продолжила она, и в её голосе прибавилось сухости и злости. — Твой отец слабее деда. Дед был тенью прадеда. А прадеда вы уже и по имени толком не вспомните. И вы решили, что так и надо. Что кровь просто слабеет со временем, как вино в бочке, которую поленились как следует закупорить.
Она помолчала.
— А кровь тут ни при чём. Всё началось тогда, когда один за другим стали гаснуть храмы, а вы даже не заметили связи. Были слишком заняты тем, чтобы остаться приличным боевым Великим Домом. — «Боевым Домом» она выговорила брезгливо, точно выплюнула попавшую на язык шелуху. — Морнам отпущено было куда больше, чем махать огнём по чужим приказам за жалованье да за место поближе к трону. Но об этом уже не сегодня.
Не сегодня. Ну разумеется. Все великие семейные тайны в моей жизни почему-то назначаются на «не сегодня».
Вот только одно не давало мне покоя, и на «не сегодня» это откладывать не хотелось.
— Погоди, — сказал я. — Когда мы виделись в прошлый раз, ты наговорила мне про какой-то выбор между Огнём и Пеплом. Что рано или поздно придётся выбирать, и выбор будет не из лёгких. А сегодня послушать тебя — так и выбирать нечего. Огонь даёт силу нашему роду и защищает. Пепел убивает всё живое и плодит вот таких Тихонов. Ну и где тут выбор? Любой адекватный человек даже не посмотрит в сторону Пепла.
Искра посмотрела на меня долго и как-то незнакомо, без обычной своей насмешки.
— Как же ты ещё молод и глуп… — медленно произнесла она. — Ты действительно думаешь, что в этом мире есть злые или добрые боги? Или что им есть какое-то искреннее дело до людей? Ты хоть понимаешь, насколько все мы ничтожны для них?
Вот такого ответа я точно не ждал.
— Знаешь… — выдавил я наконец, — это было последнее, что я ждал услышать от посланницы бога Огня. Обычно, когда одна сторона говорит про другую, всё звучит немножко иначе.
— Огонь хорошо относится к Пеплу, — произнесла она спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. — Всё-таки Пепел его младший брат. И Огонь совсем не против, чтобы младший поднялся и занял место рядом с ним, по праву. В Пепле заложена большая сила. Но раскрыть её можно только правильно — при верных жрецах, при честных послушниках, при тех, кто станет разбираться, чему он на самом деле учит. А такие, как Тихон, ничего в нём не раскрывают. Они тянут его вниз, к себе, — к власти над смертью да к чужому погашенному огню.
